Родители спокойно доверяли Федьке свою дочь и радовались их дружбе.

Ни для кого не возникал вопрос о будущем детей. Родители были уверены, что Федор и Настя поженятся.

Даже во дворе их дразнили: жених и невеста. Федька этого не отрицал.

Когда он закончил школу, отец хотел отнести документы сына в мединститут, но тут-то впервые вышла осечка, и сын заявил, что решил поступать в летное училище.

— Почему? — удивился отец.

— Я хочу летать…

— Да ты научись жить на земле. Получи специальность. Заведи семью. К чему тебе сомнительное, ничего не дающее на земле образование? Работа должна облагораживать человека! А эта?

Подвергать себя бессмысленному риску? Зачем? Одумайся…

Но… Федька уже решил. Настеньке очень нравились военные летчики, и парень хотел обрадовать подружку. И поступил…

Незадолго до окончания училища они поженились. Настя без горечи рассталась с девичьей фамилией, а через год и с пединститутом, в который поступила по настоянию матери.

Вскоре Федька стал отцом. В день рождения сына, так уж совпало, ему присвоили звание летчика-испытателя.

— Как? Так ты еще испытатель? Я думал, что пассажиров будешь перевозить. А ты и вовсе от рук отбился. Почему не посоветовался, не предупредил нас? Что за мальчишество? Ведь у тебя семья имеется! Сын! Ради него ты обязан беречь себя! — возмущался отец. И спросил: — Настя знает об этом?

— Да, — ответил честно.

Отец еле выдохнул от удивления. Ничего не сказал, лишь сокрушенно покачал головой.

Федька гордился своей работой. Он хорошо зарабатывал, жил легко и красиво, не отказывая ни в чем ни себе, ни жене.

Настя жила, как в сказке. Она родила второго сына. Обоих детей растила нянька, а Настя вела светскую жизнь. Парикмахеры и портные, сапожники и маникюрши, массажисты и косметологи — все стали необходимы ей.

Настя жила словно в постоянном празднике, улыбка не сходила с ее лица. И все друзья-летчики завидовали: какая красивая у Федьки жена…

Она никогда не интересовалась его работой. Не знала, как даются ему деньги и продвижение по службе. Жена даже не заметила седины, проступившей на висках. Он поседел, когда на его глазах загорелся, а потом и взорвался самолет друга. Тот всегда работал в паре с Федором. И Никитин тяжело переживал его гибель. Поначалу даже страх подступил. Боялся своего самолета. Никак не мог отделаться от виденного. Но со временем, с годами, страх прошел, притупилась боль. И Федор уверенно садился в пилотское кресло.

Конечно, прошла романтика первого года, когда, поднимая в небо машину, чувствовал, будто это у него за спиной поднимаются могучие крылья я несут его высоко-высоко, к самым звездам.

Первый год, поднимая самолет в небо, он пел от радости и счастья, переполнявших его. Потом привык.