Ну что зайдем на минуту? — подтолкнул Федор Кольку, когда они поравнялись с домом Дарьи

Зачем? Если нужен дождется. А коли не суждено судьбу не проведешь. Ну что я ей скажу? Уезжаю! Какое ей дело? Для такого

Для такого визита, сам знаешь, нужна уверенность.

А ее нет.

Пошли. А то мы здесь слишком задержались у ворот. Вон, все село уже вылупилось. Ждут Как в

цирке: войдем иль нет. Пошли в лодку — потащил Никитина к берегу.

Они быстро спустились по склону и услышали за плечами громкий срывающийся на плач голос

— Коля! Колька! Подожди!

По спуску бежала раскрасневшаяся Дарья Раскинув руки, не скрывая слез, не обращая внимания ни на кого, она кинулась к Кильке, обвила руками шею, прильнув мокрым, горячим лицом к его щеке.

— Не уезжай! — заплакала горько.

Колька стоял обалдевший, растерянный. Он не шал, куда девать себя, свои руки.

Никитин отвернулся, сделав вид, что ничего не замечает, не знает.

— Возьми меня с собой, — заглянула Дарья в глаза просяще.

— Я вернусь. Я ненадолго. Через месяц приеду, — впервые не нагрубил, не обозвал, не оттолкнул девчонку от себя.

— Я не могу без тебя! — прижалась Дарья к Николаю так, словно хотела срастись, раствориться в нем.

Килька видел девчонку всякой. Испуганной и веселой, задумчивой и равнодушной. Но вот такою, как сейчас, — никогда.

Дарья не отпускала его от себя. И, не стыдясь никого в свете, сама заговорила о любви. Призналась первой.

— Немного подожди. Отец болен. Мне надо спешить к нему.

— Возьми меня с собой, — просила Дарья.

— Не теперь. Не сейчас. Подожди меня.

— Через месяц? Это так долго! Мне совсем плохо будет, если обманешь и не вернешься, — не отпускала Дарья.

— Он не брешет! Это надежно! Ему клепали на уши! Он не подлец! Ты верь ему! — встрял Никитин, заметив, что Килька обнял девчонку.

— Силен ты, Килька, устоял. Я бы взял! Хорошая она у тебя. И верить ей стоит. Она дождется. Лишь бы ты не забыл ее.

Машет с берега девчонка платком. Заодно и слезы им вытирает. Ждать надо.

Глава 3. БРИГАДИР

Никитин возвращался на деляну один. Закупил в магазине курева на всю бригаду, спичек и мыла, кулек пряников для Фелисады, грузинского чая — Ваське, мятную зубную пасту — Митеньке, самую большую слабость человека, банку халвы — одноглазому Лехе, душистый вазелин — Сереге, чтобы руки не кровоточили, остальным — носки да жидкость от комаров. Кажется, ничего не забыл, никого не обошел вниманьем своим.

Вроде всего понемногу взял, а два полных рюкзака получилось. И ничего лишнего.

Да и куда деваться? Как не прячься мужики от людей, жизнь свое берет и приходится когда-то выходить из тайги. Хотя не всегда есть на это время и желание.

Никто из лесорубов не любит покидать тайгу, свое урочище. Терпеть не могут чужих людей. Отвыкли от их вида, голосов. Не терпят общенья с приезжими.