Левон вцепился в нее клещом и решил не выпускать до тех пор, пока не доведет ее до изнеможения.

Подводы приходили и уезжали. Сколько их разгрузилось в хранилище, никто не считал. Левон уволок Софку в пустующее хранилище. И, закрывшись изнутри на засов и крючок, тешился бабьим телом, забыв об обеде и ужине.

— Отпусти! Хватит!

— Сколько ты надо мной посмеялась, за все получи! — вдавливал в стену.

Софка не могла уже держаться на ногах. Левон валил ее на пол, не давая передышки.

— Отстань! — пыталась она оттолкнуть. Но снова оказывалась в тисках Левона.

Лишь под вечер, сев перекурить, дал передышку Софке. Та всхлипывала:

— Что же теперь будет? Испоганил за что? Зачем надсмеялся? Или любишь меня? — заглянула в лицо робко.

Левон ничего не ответил. Притянул к себе. Начал лапать. Как свою.

— Что ж я дома скажу? Своим что отвечу? Где и с кем бабой стала? Как быть мне? — спрашивала она. — А может, после службы останешься в совхозе нашем? Вместе будем, а? Иль есть у тебя жена?

— Нет, один отец! — признался честно Левон.

— Так как мне быть? — дрогнула Софка всем телом.

— Не бойся, — ущипнул за тугой зад. И, подумав, продолжил: — Поживем, увидим…

Всю оставшуюся неделю Левон с Софкой были неразлучны. Какие танцы! Левон о них забыл. Он не оглядывался ни на одну из девчонок. В роте быстро смекнули, что произошло, и незлобно подшучивали:

— Смотри, Левон, от таких свиданок девки имеют привычку беременеть.

— Быстро ты подженился! И как тебе удалось уломать ее? Поделись!

— Левон, когда отцом станешь, в кумовья позови…

Но парень и не думал жениться на Софке. Уж слишком легко она ему досталась. Он не страдал по ней, не мучился, не добивался взаимности. Он просто взял ее.

Левон ничего не обещал ей. Не врал. Не обнадеживал. Отмалчивался на вопросы о будущем.

А когда пришло время, спокойно уехал из совхоза в свою часть, забыв о коротком романе без любви.

Вспомнил о Софке лишь на следующий год, когда уже не роту, а целый батальон направила часть в этот же совхоз.

За минувший год у Левона хватило всяких приключений. Бывая в увольнениях, знакомился с девчонками. Убегал в самоволки на свидания. Троих сменил за год. Теперь, подъезжая к совхозу, едва вспомнил имя той, которая стала в его жизни первой.

Софку он увидел на второй день. Едва узнал ее. Похудевшая, она резко изменилась. И, увидев Левона, побледнела. Он сам подошел к ней. Но женщина отвернулась.

— Софка, иль не узнала? — удивился Левон.

— Нельзя мне узнавать тебя, — ответила тихо.

— Это почему? — схватил ее за плечи. Но женщина оттолкнула, резко вывернулась из его рук.

— Хватит с меня одного ребенка от тебя! Сына родила. Твоего! Ты даже не спросил, не писал мне. А я чуть не сдохла, когда рожала.

— Сын? Мой? — Левон оторопел.

— Да, он твой. Егорушка. Ему уже четвертый месяц пошел.