В нем ни слова, ни намека на любовь. Но сама начала переписку с ним, узнала адрес Левона. Сообщила, что поступила в мединститут Москвы, выдержала громадный конкурс и хочет стать детским врачом и работать после окончания в Родниках. Спросила Левона, вернется ли он после армии в свой поселок и чем хочет заняться после службы. Как ему живется на новом месте.

Левон мысленно писал ей ответ. «В письме все скажу. Попрошу, чтобы дождалась меня. Напишу, что давно люблю ее», — решил парень.

— Чего расселся? Иль прирос к телеге? Вставай! Вкалывать надо! Иль не видишь, что приехали? — услышал совсем рядом.

— Чтоб тебя черти взяли! — вырвалось у него невольно.

А учетчица, хохотнув, ответила:

— Я на тебе сегодня поезжу! За все разом на твоей шкуре высплюсь! А ну! Носи мешки в хранилище! Да живей, бегом!

Едва успел разгрузить телегу, к хранилищу подкатила полная подвода. Груженная доверху. На ней приехал худосочный подросток, на чью помощь рассчитывать не приходилось.

— Прыгай в свободную подводу и кати в поле! Не теряй время! Не жди, пока твою колымагу разгрузят! — скомандовала Софка и, указав на полную подводу, потребовала от Левона нахально: — Вперед, хмырь копченый!

Левон огляделся по сторонам. Никого! Ни души. Ухватил мешок с картошкой и притаился в хранилище. Софка пару раз позвала его. А потом влетела в хранилище проверить, что случилось с Левоном. Почему он не откликается и не выходит.

Парень сидел на мешке, тер ногу. Морщился. На Софку не оглянулся.

— Чего сидишь? Что стряслось? — подошла та совсем близко.

— Ногу вывихнул, — ответил он тихо.

— Покажи! — потребовала Софка. И наклонилась к нему так низко, что Левон невольно увидел тугие груди в разрезе кофты.

Парень не смог устоять. Он и сам не понял, как это случилось. Он рывком отбросил ее на картошку, кинулся к девке, стиснул горячими, дрожащими руками, сдавил и, не давая опомниться, задрал юбку, сдернул с девки нижнее и со стоном, с рыком в мгновенье овладел ее телом. Софка от неожиданности даже не успела подумать о сопротивлении. Когда поняла и почувствовала, что случилось, попыталась вырваться. Но было поздно. Слишком поздно. А Левон бесчестил девку молча, грубо. Он тискал ее грудь больно, облапал всю как есть. Не давал опомниться. Держал, как в тисках."

"— За что же ты меня обидел? — простонала девка, когда, заслышав стук подъехавшей телеги, Левон быстро соскочил с Софки, застегнул брюки. На вопрос ничего не ответил. Молча пошел носить мешки, ни разу не оглянувшись на Софку.

На этот раз разгрузить картошку с подводы помогли Левону два совхозных парня. Едва они укатили, Левон снова завалил Софку и продолжил свое. Софка пыталась выскользнуть, сорвать с себя парня, но напрасно.