И улыбка, и ответ были искренними: Граф томился от одиночества. Виолетта еще вчера уехала в город «навестить маму» и повидаться с подружками. И хотя Феликс догадывался, что мама – только предлог, но искренне надеялся, что, кроме Верки и Томки, в ее плане встреч никто не стоит.

Охранник, которого рекомендовал Рычагов, – отставной прапорщик морской пехоты Азаров, был человеком суровым и немногословным, он исправно нес службу: регулярно обходил периметр, чистил полуавтоматическое ружьё «МЦ 21–12», быстро и точно выполнял указания, которые воспринимал, как приказы командира."

"Но рассматривать его как собеседника было совершенно невозможно, а как собутыльника – запрещено всеми уставами сторожевой и караульной службы, и противопоказано обычной логикой. Впрочем, если бы даже Виолетта осталась дома, на интеллектуальное общение с ней рассчитывать приходилось ещё меньше, чем на бывшего морпеха. А другие формы общения, при всей их приятности, являлись для Юздовского столь же притягательными, как мёд для пасечника.

Поэтому появление разговорчивого и со вкусом пьющего кавторанга меняло дело коренным образом.

– Только придется тебе на стол накрыть, – сказал Граф. – Я этого не умею. Глянь, что там есть в холодильнике…

– Есть такое дело! Я сейчас Максимыча напрягу…

Рычагов прошёл к беседке, поздоровался за руку с Азаровым.

– Ну, Григорий Максимович, как тебе на новом месте?

– Нормально, – ответил отставной морпех и улыбнулся. Впечатление было такое, будто треснула скала. – Я ведь без дела сидеть не могу, а тут и занят вроде, и зарплата идет! Спасибо!

– Не жарко в камуфляжке?

– Нет. Я же на службе.

– Ну, и хорошо! Поможешь на стол накрыть?

– Да это, как раку ногу оторвать!

Через несколько минут прапорщик уже жарил на одной сковороде заготовленную для стейков говядину, а на другой яичницу-глазунью, нарезал копченую колбасу и хлеб, открывал консервы. Кавторанг и Юздовский неспешно прогуливались по территории и, щурясь, подставляли лица под солнечные лучи.

– Хороший денек сегодня, Толик!

– Очень хороший, Феликс!

– Пойдем в беседку и пропустим по рюмочке за такую замечательную погоду!

– А пойдем!

* * *В этот выходной день те, кто любил покопаться в земле, собрать грибы, позагорать у речки, тоже потянулись из города на природу, в основном на свои участки и огороды. Одни добирались электричкой, другие приезжали на автомобилях, а те, кто жили неподалеку – на велосипедах. Масса народа стекалась с раннего утра со всех сторон – с вёдрами, корзинами и сумками, в которых болтались бутерброды, бутылки с водой, пивом или чем-нибудь покрепче. К вечеру эта тара заполнится овощами и фруктами – хорошим подспорьем в рационе ленинградцев, привыкших бережно относиться к дарам прохладного лета.