Раньше он отводил душу в дружеском общении с Бернштейном, Охотниковым и Сухомлиновым, хотя и между ними существовала определенная, тщательно скрываемая напряженность. Но постепенно трещинки в отношениях побежали все более явно, с Александром Исаковичем они вообще «побили горшки», а потом случилось то, что случилось и адвокат, с реставратором возложили ответственность на него…

Со временем трещинки все расширялись, а когда он стал директором и резко пошел в гору, дружеские отношения лопнули, как льдина с незадачливыми рыбаками, каждый остался на своем куске и их все дальше относило друг от друга… И тут неожиданно, откуда-то на огрызке военно-морского айсберга выплыл обиженный на весь мир Толик Рычагов, и льдины их одиночества прилипли друг к другу. Это, конечно, эрзац общения, такой же, как суррогат дружбы «звеньев золотой цепи», но в последнее время в жизни появилось много заменителей качественного продукта: цикорий вместо кофе, маргарин вместо сливочного масла, искусственная черная икра вместо настоящей… Эрзац-любовь, эрзац-верность, эрзац-справедливость…

– Валька меня все своим отцом попрекает, – прорвался сквозь невидимую заслонку негодующий голос кавторанга. – Ну да, без него ходил бы в капитан-лейтенантах. Ну, а на ней, дуре, кто бы женился?! Такую кралю, как у тебя, не всякий к рукам приберет, а скандальная колхозница кому нужна?

– Никому! – покачал головой Граф, и Рычаг удовлетворенно улыбнулся.

– Ты мужик головастый! И знаешь, что пахари никому не нужны! Чем больше работаешь, тем меньше тебя ценят. Не так, что ли?

– Так! – согласился разомлевший Граф и подумал:

«А ведь он все правильно говорит! И меня понимает…»

И неожиданно для самого себя сказал:

– А у нас директора убили… В обед… Он себе налил бульон из термоса, тут ему петлю на шею и накинули… Представляешь, я зашел – Семен Семенович холодный, а бульон еще горячий…

Рычаг кивнул.

– Наверное, в термокружку налил…

– Да не в том дело, – поморщился Граф. – Теперь я директор, значит, и меня могут грохнуть в любой момент…

– Нет, подожди! Как «грохнуть»? – Толик гневно взмахнул рукой, будто рубанул шашкой неведомого врага. – Я тебе прапорщика Азарова пришлю, будет охранником! Его недавно из морской пехоты уволили по предельному возрасту. А для прапоров это сорок пять лет. Серьезный мужчина: кулаки – во! Рукопашный бой, огневая подготовка, характер твердый! С ним к тебе вообще никто не подойдет! А он как раз работу ищет!

– Отлично, Толик, присылай!

Переполняемые чувствами, они пожали друг другу руки. Так началась их эрзац-дружба.

И вот теперь Рычагов стоял перед ним с импортной выпивкой и закуской.

– Так что скажешь, Феликс, на моё предложение?

Юздовский улыбнулся еще шире.

– Нет возражений! – четко ответил он.