— Идиотку из себя не корчи! Не понимает она, — взорвался он, — обязательно было звиздеть о том, что у нас происходит?! Или так хотелось сопли по чужой жилетке размазать?

— Я ничего не мазала…

— Признавайся, бабок захотелось, да? Ради них все затеяла?

Он был не в себе. Так сильно не в себе, что я всерьез опасалась за свое здоровье. Сжатые, трясущиеся кулаки, бешеный взгляд, перекошенный от ненависти рот — рядом с таким человеком жутко находиться, а убежать — никакой возможности, потому что он стоял на пути к вожделенной двери.

— Матвей, успокойся, пожалуйста. Я не знаю, что у вас произошло…

— Не знаешь, что произошло?! Твой ублюдок выставил меня полным ничтожеством перед всей Ремизовской шайкой!

О, боже… Марат, зачем?

Что у них там произошло?

— Он не хотел.

— Не хоте-е-ел? — протянул Мэт, — да ты что? У них рожи чуть от удовольствия не треснули, пока они меня в дерьмо носом макали. Они мне всю репутацию засрали! А знаешь, чего стоит репутация в деловых кругах?! Это главное, твою мать! Это то, над чем я бьюсь в последний год, а какая-то тупая овца все слила в унитаз.

Брат порывисто шагнул ко мне, а я отпрянула, выставив перед собой несчастный стул, как будто он мог меня защитить.

— Матвей, хватит. Ты перегибаешь!

— Не тебе меня учить, как и куда гнуть, дорогая моя сестра. — его рот исказила некрасивая улыбка, больше похожая на звериный оскал, — сегодня же скажешь своему утырку, что отказываешься от денег в мою пользу.

Я никак не могла понять о каких деньгах речь. О моей несчастной зарплате? Так я и без этого отдаю ему почти все.

Чего еще он от меня хочет?

— А если не сделаешь, то конец твоей мамаше. Поняла?! И не думай, что Ремизовские псы ее спасут. Как бы не так! Я ей такое устрою…я им всем такое устрою…И в этом будешь виновата ты. Поняла? А знаешь, почему?

— Потому что вокруг ябед все мрут, — просипела я, снова погружаясь в свой кошмар.

— О чем ты вообще думала? — он аж плевался от ярости, — Сама зассала отпор дать, побежала прятаться за его спину?

— Почему бы и не спрятаться, если я ее муж? — от звука голоса вздрогнула и я, и Матвей.

— Марат…— прошептала я, отчаянно мотая головой, — не надо.

— Послушай жёнушку, иначе…

Он не договорил.

Ремизов ударил. Наотмашь по морде, а брат отлетел как деревянный солдатик, на ходу цепляясь за тот стул, которым я прикрывалась, и утаскивая его за собой.

А я, вне себя от страха, подлетела к мужу и что есть мочи уперлась в тяжело вздымающуюся грудь.

— Марат, не надо, остановись.

Он перевел на меня почерневший взгляд:

— С тобой все в порядке?

— Д…да… Мы просто говорили.

— Ты мне лицо разбил, — Матвей сплевывал кровь прямо на светлый пол, и прижимал ладонь к лицу.

— Я тебя предупреждал, что будет если посмеешь к ней сунуться.