Матвей средний. Машка младшая.

Замолкает.

А мне становится неудобно и грустно, что заставила его вспомнить.

— Мат был упрямым. Хотел служить. Мать меня ругала, что подал пример брату. Что не мог выбрать профессию поспокойнее, не отговорил его. Вот и пошел за мной. Погиб три года назад. Машка полгода назад умерла от передозировки, — вдруг начал рассказывать.

— А родители где? Живы? Чей это дом?

— Это дом деда с бабкой. Их уж давно нет в живых. А родители живут в области.

Я перевариваю полученную информацию.

— Ты говорил про какую-то бабу Дусю, — припоминаю этот момент.

— Угу.

— Это кто?

— Бабка. Живет тут недалеко. За озером деревушка старая. С детства ее знаю. Она травница. Она тебя и вылечила. Я лишь просто был рядом, — его голос с каждым словом становится все тише и тише. И я понимаю, что он засыпает.

Поэтому устраиваюсь поудобнее у него под боком и, закинув на его бедро свою ногу, замираю.

— А собака чья? — спрашиваю, но ответа уже не слышу. Лишь его ровное дыхание у меня в волосах.

Как же хочется задержать этот момент и никуда не отпускать. В груди разливается щемящее чувство нежности. Закрываю глаза и под стук его сердца засыпаю.

Глава 14

Рената

Эти несколько дней я была самой счастливой. Очень не хотелось это все заканчивать. Очень! Я уже и домой не хотела. Чувствую себя здесь так уютно, что и не могу представить себе что-то другое. А от того, что нам придется расстаться, становилось невыносимо больно в груди. Даже не зная его мыслей и планов, я до последнего себя убеждаю, что так думаю не только я, но и Макар. Но неуверенность, которую я пытаюсь запрятать как можно глубже, заставляет сомневаться.

— А что потом? — спрашиваю я за ужином.

Макар сидит напротив, ковыряет вилкой в тарелке. Хмурит брови. Он о чем-то думает.

— Ты о чем? — поднимает на меня взгляд.

Желваки играют. Не знаю, он злится?

— Когда все это закончится, — продолжаю. Знаю, что выгляжу дурой. Но я хочу знать. — Что потом?

— Тебя вернут домой, к родителям, — отвечает, снова уткнувшись в тарелку.

— А как же… — не могу договорить, в горле перехватывает дыхание. — Как игрушку, вернут домой? Больше, значит, ничего не будет? — голос предательски дрожит.

— Рената, — откидывает вилку в сторону. — Я не знаю, что дальше. Впервые в жизни у меня нет плана, — пророкотал его голос. — Ты девочка из богатой семьи. Мне же тебе предложить нечего. Квартира без отделки в столице. Да тачка, — кивает в сторону окна, поднимается из-за стола. — Работа… у меня даже отпуска нет. Да и мне тридцать четыре, — добавляет уже тише. Поворачивается ко мне. — И я совсем не подарок. А ты молоденькая еще.

Слезы наворачиваются на глазах, застилая взгляд. Шмыгаю носом. Не понимаю, он сейчас серьезно?"

"— Мне ничего не надо, — смотрю на него, но почти не вижу. — Мне ничего от тебя не надо.