Но послушно иду в комнату, забираюсь на постель, укрываюсь одеялом. Даже умудряюсь заснуть, потому что наевшись накатил сон.

А когда открываю глаза, за окном уже темно. В доме тишина. Лишь в камине потрескивает огонь. Я уже привыкла к тому, что нахожусь не дома. Не пугает обстановка. А из-за того, что Макара нет рядом, становится не по себе.

Сползаю с дивана и медленно крадусь из комнаты. Тишина. Лишь послышался шорох сверху. Поднимаюсь по лестнице и подхожу к приоткрытой двери. Заглядываю.

Удар-удар… огромную грушу болтает на цепочке. Мужчина в шортах, с перчатками на руках. Капли пота на спине поблескивают.

Пф-пф… еще два удара.

Прячусь. Наблюдать за его тренировкой выше моих сил. Немного постояв, послушав, как он наносит удары бедной груше, спустилась вниз. Вошла в кухню. Подогрела чайник. Плеснула в кружку. Заглянула в кастрюлю с бульоном. Облизнулась. Но раз много нельзя, значит, нельзя. Хотя я не против еще поесть. Опускаю крышку на место и возвращаюсь в комнату. Расстилаю огромное пуховое одеяло, на котором спит Макар, у камина и укладываюсь, довольная подставляя лицо к теплу."

"— Тише-тише, — слышится рядом. — Я перенесу тебя на диван, — чувствую, как мое тело обвивают руки.

— Не хочу, — шепчу и руки замирают.

— Что прикажешь делать? — спрашивает меня. — Оставить тебя здесь, а самому на диван перебраться? — его голос хрипнет, что заставляет меня взволнованно выдохнуть. Сердце за ребрами затрепыхалось, а непонятное чувство спустилось в низ живота.

— Останься со мной? — неуверенно предлагаю, понимая, что он не согласится.

Именно в этот момент я вспомнила, как его руки меня оберегали от кошмарных снов.

Он застывает. Я чувствую, как он думает. Готова уже признаться самой себе, что он никогда в жизни на это не согласится. Я поправилась и его забота закончилась на этом. Но…

— Ну смотри, — усмехается.

Но не ложится рядом. Я слышу, как что-то шелестит за спиной. А потом мне под голову подсовывает подушку и накрывает одеялом. Ложится рядом.

Сама себе улыбаюсь. Маленькая победа.

Меня притягивают к крепкому мужскому телу, пахнущему гелем для душа. А рука обвивает меня за талию. Мерное дыхание у самого уха разгоняет стадо мурашек.

— Я редко болею, — заговариваю, потому что под стук его сердца начинаю засыпать.

— Но метко, да? — раздается смешок.

— Я не умею плавать, — признаюсь.

— Это ты уже говорила.

— Когда? — сон тут же отступает. Прислушиваюсь к хриплым ноткам в его голосе.

— Когда бредила. Кошмары тебе снились, — замолчал на мгновение. — Просила тебя не отпускать, — заканчивает.

— Почти ничего не помню, — смутилась. Отчего-то запылали щеки. Может, от того тепла, что излучает камин?

— И ты выпытывала из меня имя, — в его голосе слышится улыбка.

— Да нет. Я вообще тихая и не буйная, — отшучиваюсь.