Я помню весь этот спектр чувств и один во главе всего. Понимание, что это конец. Мой нелепый конец. А потом вдох, потому что воздух в легких закончился и…

— Уже все позади. Тебе нечего бояться, — словно прочитав мои мысли, говорит он, беря мою похолодевшую ладонь в свою. Такую большую, теплую, уютную.

В глубине сознания что-то зашевелилось, но не захотело показываться.

— Чем так от меня воняет? — спрашиваю, осторожно вытягивая свою ладонь из его.

— Баба Дуся приносила мазь… — запнулся. Посмотрел на меня. — Мыться пойдешь? — еле заметно улыбка касается его губ.

Киваю неуверенно.

Поднимается с дивана и отходит.

— Я принесу тебе чистые вещи, — и оставляет меня одну.

Я слышу, как он зашел в соседнюю комнату. Ту, которая была заперта. Это неожиданно всплывает в памяти.

Раскрываюсь и разглядываю пижаму. Она женская. И я совсем не помню, как она на мне оказалась. Какое-то помутнение рассудка. Не смешно совсем.

Выбираюсь из постели, спускаю ноги на пол и встаю. Слабость во всем теле жуткая. Покачиваясь, еле держась на ногах, я все-таки доковыляла до ванной. Стоило войти туда, как следом входит он.

И без того небольшое помещение с этим мужчиной внутри кажется просто мизерным. Он будто загораживает собой все свободное пространство.

— Пижама, полотенце, — задерживает свой взгляд на мне. — Тебе помочь?

— Нет, я сама, — отказываюсь тут же.

Кивает и выходит, закрыв за собой дверь, оставив меня одну.

Первым делом обращаю на себя внимание в зеркале… У меня нет слов.

То, что я вижу, меня пугает. Под глазами пролегли темные круги. Щеки впали. Губы потрескались."

"Касаюсь пальцами лица.

А волосы… Все свалялись. Я не представляю, чем их можно расчесать. Прячу лицо в ладонях. Хочется плакать. Лучше бы я и дальше спала. А то и…

Мерзкие мысли полезли в голову. Чтобы не думать о плохом, стала стягивать с себя пижамную кофту, затем штаны и, включив душ, забралась, с трудом, правда, под воду.

Горячие упругие струи воды жгут кожу. А мне все равно. Хочу смыть этот стойкий запах, которым, кажется, я пропиталась вся, до внутренностей.

Беру гель для душа и, налив его на мочалку, с усилием начинаю растирать кожу. До красна. До боли. Слезы собрались в глазах, вся картинка смазалась и я, держась за стену, расплакалась.

— Рената, — раздался голос сзади.

Я не отреагировала. Уже все равно. На все.

— Уходи, — прошу его.

— Я помогу, — не реагирует на мои слова.

— Я сказала, уходи, — злюсь на его непробивную настойчивость.

— Ты не в себе. После болезни. Сил нет у тебя, не вредничай. Я тебе помогу, — продолжает он и я взрываюсь.

— Поможешь? Серьезно? — оборачиваясь к нему и мне абсолютно все равно сейчас, что я стою перед ним голая. Я помню, что было до того, как я провалилась под лед.