Они вообще не рассматривали возможность того, что я не представитель вашингтонской власти. Я даже думаю, что они и к федералу толком претензии не формулировали. Но с вертолетом я все же накосячил.

— Как вы их спасаете? — спросил «клетчатый».

Вообще-то я вижу, что вопрос задан исключительно для того, чтобы не молчать, пока они собираются с мыслями. А то замолчишь, и я подумаю, что они растерялись. Но я отвечу, мне не трудно.

— Как обычно спасают, — сказал я таким тоном, каким говорят с детьми неразумного возраста. — Вывозим на остров Салливан, кормим, лечим, кого-то учим необходимому. Затем желающие могут ехать дальше, туда, где безопасно.

— Это где теперь безопасно? — прищурился седой.

Про Кюрасао и Тринидад по радио мы ничего не говорили. Обещали помощь, убежище, оружие, еду, медицину и все прочее. А про острова люди узнавали уже потом, когда приезжали. Просто лишняя информация для широкого распространения только путать всех будет, а кого-то и пугать. Люди тут простые живут, многих незнакомые слова только расстраивают.

Но я все же решил рассказать. Обстановка к разговорчивости располагала, да и не было в этом особо никакого секрета. Рассказал. Минут тридцать рассказывал, меня даже вопросами почти что не перебивали, слушали. Затем, когда я закончил, седой спросил:

— И у вас там совсем безопасно?

— Совсем. Это острова. И да, я на что еще хочу обратить внимание, — тут я выдержал небольшую драматическую паузу. — У нас даже тут небольшая армия. А при необходимости можно сделать ее большой. Найти эту базу, — я постучал по столешнице, — несложно, особенно зная приблизительно район. У нас есть дроны, это чтобы совсем недопонимания не было. А вы нас сбили, ранили людей и взяли пленного.

— А откуда ваши знают, что мы тебя взяли? — несколько натянуто изобразил он удивление.

— Повторюсь. — Я посмотрел ему в глаза. — Они знают, что вы нас сбили и что я не вышел на связь там, где собирался выйти. Так что претензии будут все равно к вам.

— Доказательства?

— А зачем? — уже изобразил удивление я. — Никто не собирается подавать в суд. Мы не нападали на вас, но вы на нас напали. Есть раненые, а я пропал без вести. Как вы думаете, что мы будем делать по этому поводу?

— Война — не такое простое дело.

Ну да, давай со мной это все обсудим. А как ты меня убедишь, так все ваши проблемы сами собой и решатся. Несомненно.

— Если это не вопрос принципа. И не личное. — Я вздохнул, изображая грусть от такого непонимания. — Но если на нас кто-то нападает и наносит потери, то это становится личным. И давайте откровенно, я же уже объяснял: мы намного лучше подготовлены и намного лучше оснащены.