Не спросив разрешения."

"С пинка распахнув дверь в ее душу. В ее сердце. В их… совместное прошлое. Зачем, черт подери? Зачем? Он заставил ее все вспомнить. Пробудил в ней то, что, казалось бы, давно истлело. И тем самым обезоружил Стасю. Выбил почву у нее из-под ног. Сказать, что ей становилось не по себе от этого — ничего не сказать. Она чувствовала себя потерянной и дезориентированной. Не понимала мотивов Яна и не знала, как реагировать на его действия.

Но невзирая на сомнения, отравляющие ее изнутри, Стася собиралась поблагодарить его за радость, доставленную Настюше.

Ведь ее девочка сияла подобно маленькому солнышку, и не выпускала из рук новые игрушки.

Она была так увлечена подарками от Деда Мороза, что забыла о своих вчерашних страхах, и с легкостью отпустила Стасю в гости к Костровым.

А вдобавок пообещала во всем слушаться Ульяну Семеновну, и ни в коем случае не плакать, если ее маме вдруг придется задержаться у дедушки и бабушки. На том они и порешали. Стася спешно вызвала такси и уже спустя тридцать минут добралась до места. Ворота оказались не заперты, и она без труда проникла во двор.

И почти сразу увидела Сергея Алексеевича, беседующего на крыльце с какой-то девушкой-блондинкой. Приглядевшись, Стася узнала ее — их соседку Любу. Ту самую, с которой вчера столкнулась у пекарни. Тогда она была в компании своего сына Миши и… Яна. Сегодня же, заявилась к Костровым в гордом одиночестве. Люба заискивающе улыбалась и активно жестикулировала, восторженно рассказывая о чем-то Сергею Алексеевичу. Тот, напротив. Держался сдержанно и невозмутимо.

А потом заметил Стасю и просиял, расплываясь в радостной улыбке.

— Ой, Стасенька! — помахал он ей.

 — Здравствуй, дочка!

— Здравствуйте, Сергей Алексеевич! — с готовностью отозвалась она, маскируя свое недовольство от встречи с Любой… ответной улыбкой.

И мгновенно почувствовала на себе не менее приветливый взгляд соседки.

Ледяной. Раздраженный. Ревностный. О, Стася знала этот взгляд. И невольно поежилась от холода, пронзившего насквозь все ее нутро. Вне всяких сомнений, Люба видела в ней соперницу. Конкурентку. На интуитивном уровне, женским чутьем. И презирала за одно лишь это. Но вынуждена была изображать дружелюбие на публике.

Она молчала, зато Костров продолжал:

— Как вчера добрались, Стася? Без происшествий, надеюсь?

«Ну… если не считать происшествием то, что случилось в подъезде…»

— Да, — произнесла вслух, немного злорадствуя. — Ян вел себя примерно.

— Я же говорил! — с энтузиазмом воскликнул мужчина. — А ты боялась!

— Вы оказались правы!

— Знакомься, — вспомнил о манерах Сергей Алексеевич. — Это Любочка…

— А мы знакомы! — тошнотворно приторным голоском перебила его Любочка. — Ян вчера представил нас друг другу.