И сердце истерично загрохотало где-то в горле.

Стася замерла, поглощенная ощущениями — острыми, обескураживающими и мучительно сладкими. До боли знакомыми, но в то же время… почти забытыми. Его горячие требовательные губы на ее губах. Его сильные руки на ее теле. Его страсть, испепеляющая ее душу. И одно безумие на двоих.

Она тихонько застонала, когда Ян углубил поцелуй. Когда решительно ворвался в ее рот и коснулся языком ее языка, порождая между ними мощнейшие электрические импульсы. Стасю знатно коротнуло. Затрясло.

Всхлипнув, она оплела руками шею Яна. С трудом понимая, что творит, приподнялась на носочках, притянула его к себе еще ближе и… ответила на поцелуй.

Пылко и жадно. Предавая себя, забыв обо всем, она позволила себе эту… секундную слабость. И зажмурилась, буквально дурея от дичайшего удовольствия. От… необъяснимого желания без остатка раствориться в этом человеке. Адреналин, бушующий в крови страшными дозами, дурманил разум. Напрочь лишал ее способности здраво мыслить. Базовые инстинкты и рефлексы в ней словно выжгло в одночасье. Все, кроме самых примитивных.

«Еще!» — беззвучно умоляла она бывшего мужа.

 — «Пожалуйста, еще!»

А Ян… либо каким-то образом слышал ее, либо сам так отчаянно жаждал большего, что себя уже не контролировал. Железной хваткой вцепившись Стасе в волосы и удерживая ее голову в одном положении, он безжалостно сминал ее губы. Словно оголодавший зверь, дорвавшийся до желанной добычи. И дрожал при этом всем своим напряженным телом. Стонал и что-то невнятно хрипел, торопливо срывая с нее пуховик. А потом… Стася чуть не взвыла, когда его холодные пальцы заскользили по ее коже. По голой коже. Ведь Ян, не отрываясь от ее губ ни на мгновение, забрался ей под кофту.

Он сжимал ее талию. Ребра. Мягкими дразнящими прикосновениями ласкал живот, воспламеняя Стасю все сильнее с каждым касанием. Распаляя ее голод. Пробуждая в ней женщину, лишенную мужской ласки… так долго!

И на эту самую ласку ее тело отзывалось соответственно. Пошло и бесстыдно. Ее груди ныли. Колени подкашивались. Внизу живота росло напряжение, способное разорвать ее на атомы. Между ног все горело. Пульсировало. Внутренние стенки призывно сжимались, выделяя влагу.

Каждая клеточка ее тела изнывала от желания.

В сознании грохотало:

«О, Господи! Это катастрофа! Кажется я… хочу его! Хочу… Хочу!»

Стася вспыхнула от стыда, осознав вдруг, как сильно намокла. Но ничего… ничего не могла с собой поделать. Ее тело ощущалось чужим. Слишком разгоряченным. Слишком податливым. Оно больше не подчинялось ей. Только ему — своему полноправному хозяину, который собственнически шарил ручищами по всем его изгибам. По всем впадинам и выпуклостям.

Впрочем, Стася от Яна не отставала — тоже запустила руки ему под джемпер.