Чаевничали, общались, предавались воспоминаниям и подшучивали друг над другом. Дом наполнился приятной суетой, шумом и громким смехом. Настюша, никого более не стесняясь, резвилась то с Сергеем Алексеевичем, то со Стасей.

И даже Галину Петровну умудрялась вовлечь в свои безумные игры. Правда в ее случае они ограничивались простой «Молчанкой» или же загадками.

Но женщина не упускала случая, пригласить малышку к себе на колени. Потискать ее, да приласкать. В такие моменты эти двое секретничали о чем-то, разговаривая исключительно шепотом. И всякий раз после этого, Настя смеялась еще громче. Еще заливистее. А потом и вовсе, устроила сольное выступление. Встав на стульчик, рассказала им все стихи, какие знала.

О, это стало началом грандиозного веселья. Ведь вскоре ее малышка изъявила желание, показать бабушке и дедушке, как хорошо она танцует.

Ради такого дела Сергей Алексеевич включил музыкальный канал на телевизоре. Тогда и выяснилось, что танцевать одной Насте совсем не интересно. Что ж, Костров-старший с радостью составил ей компанию.

С энергичностью, присущей молодому человеку, он схватил ее в охапку. Кружил. Подбрасывал в воздух. И даже вальсировать с ней на руках умудрялся. А чуть позже, под громкие овации Галины Петровны и Верочки, к ним присоединилась и сама Стася. Чем вызвала настоящий восторг у дочери. Она обняла ее за ноги и глядя прямо ей в глаза, громко воскликнула:

— Я так люблю тебя мамочка!

— И я тебя, милая! — отозвалась Стася, плавно двигаясь под чувственную лиричную мелодию. — И я тебя!

Не скрывая своей радости, Настя начала подражать ей, стараясь двигаться примерно также. У нее неплохо получалось. Они частенько практиковали подобные развлечения дома. Но сегодня все было иначе. Волнительнее."

"— Твои шрамы я любовью покрою… — повторяла за певицей Стася, нежно поглаживая свою малышку по щеке. — И я за руку войду в огонь с тобою…

Все закончилось внезапно. В тот самый миг, когда Настя замерла на месте, как вкопанная. Когда с опаской и растерянностью уставилась на дверь.

Проследив за ее взглядом, Стася оторопела, покрываясь липким потом.

На пороге возвышался Ян. И он… не сводил хмурого взгляда с дочери.

«О, господи!»

Она не знала, каким чудом удержалась на ногах и не грохнулась в обморок.

Уязвимой, беззащитной, слабой — именно так чувствовала себя в ту секунду.

Впервые. Со дня ее визита к нему на квартиру они виделись впервые.

Ян держал данное ей слово ровно полторы недели. Пока болел, вообще к родителям не приезжал. А потом… Галина Петровна говорила, что он заезжает к ним ежедневно. Перед работой. Стало быть, и сегодня заезжал.

«В таком случае, что он здесь делает? Сейчас? Ой, мамочки…»

Будто почувствовав ее смятение, Ян прожег Стасю тяжелым взглядом.