Если они выполнят приказ, оседлают шоссе и их поменяют, то возвращаться придется по той же дороге. Но к тому времени по проселку пройдут многие другие подразделения и обозы.

Добрушин бережно дотронулся до темно-зеленого, как бархат, перламутра аккордеона и сказал:

– За нами артиллеристы идут. Эти скорее старшины сюда доберутся.

Связист был прав. Где сейчас Гиршман со своим обозом и кухней, кто его знает. Где-нибудь крадется следом за наступающими взводами. А аккордеон в роте не помешал бы. Аккордеон, по правде сказать, куда лучше и полезнее любой политинформации и комсомольского собрания.

– Хорошо, Василий Фомич, возьмите и отнесите его в обоз. Веретеницыной передайте. Только не говорите, что я приказал.

– Вот за это спасибо!

– Екименков, возьми рацию, – приказал Воронцов фельдшеру. – Пока Василий Фомич не вернется, отвечаешь за нее ты.

Фельдшер охотно принял из рук Добрушина ротную радиостанцию. Приобретение аккордеона радовало и его.

Несколько раз морозными утренниками, как побудку, устраиваемую немцами в одно и то же время, Воронцов слышал, как играл в деревне этот аккордеон.

А вечером немцы хором пели под его аккомпанемент свою любимую «Лили Марлен». С приближением Рождества за нейтральной полосой пьянствовали все чаще, а потому музыкальный инструмент в ходу был почти каждый день.

Добрушин еще раз погладил темно-зеленый бархат инструмента, хотел было потрогать клавиши, рука его замерла. Клавиши сияли опрятной белизной. А рука связиста не отличалась чистотой. И он только усмехнулся и по-хозяйски защелкнул замки футляра."

"Воронцов посмотрел на тело немца, вытянувшееся на полу между печью и стеной, на его правую руку с присохшей кровью и грязью.

Рука все так же неподвижно и твердо, будто исполняя последний ритуал, лежала на стальном шлеме. Подумал: а ведь именно он по утрам мог играть на этом аккордеоне незнакомые красивые мелодии, быть может, тоскуя по ком-то. Но уже через мгновение он забыл и об аккордеоне, и о мертвом немце, и о его залитой кровью руке на стальном шлеме.

Воронцов со связными двигался в цепи второго взвода. Время от времени он останавливался, слушал звуки боя, по-прежнему не стихавшего в Дебриках.

Похоже, немцы решили не покидать свой опорный пункт. Или их все же окружили и добивали. Теперь оттуда доносились частые удары легких противотанковых пушек. Петрову и Нелюбину сейчас там несладко. С минуты на минуту он ждал возвращения связного. Позади взвод Одинцова тащил ротный обоз, боеприпасы. С третьим взводом продвигался взвод ПТО и санитарный обоз. Хотя сама Веретеницына сейчас наверняка находилась правее, где вступил в бой первый взвод. Он за нее волновался больше, чем за свои взводы.