Те не уходили, хотя держались теперь на значительном расстоянии. Видимо, не решаясь вступить в единоборство с численно превосходящим противником, пилоты немецких истребителей рассчитывали на то, что топливо у русских, взлетевших с аэродрома, расположенного конечно же значительно дальше от этого поля, к критической отметке подойдет раньше.

– «Клен!» «Клен!» – услышал он сквозь треск эфира свои позывные; голос комэска то пропадал, то возвращался с нарастающей силой. – Почему вышел из боя? Почему вышел из боя?

Горичкин повернул голову, по привычке посмотрел вправо-влево, зафиксировал и проанализировал мгновенную картинку.

Поле внизу покачнулось и начало крениться, как это всегда происходило на вираже с набором высоты после атаки. Коробки танков и мечущиеся в дыму фигурки людей быстро уменьшались. Горичкин вытер рукавом пот, толкнул на лоб очки. Стекла очков будто запылило туманом – вспотели. Он почувствовал, что его слегка трясет. Как перед запуском мотора. Что за ерунда? Раньше никогда ничего подобного не было. И тут послышался спокойный голос стрелка:

– Все нормально, командир! Давай на разворот и вон за теми машинами!

– Где «мессеры»? – спросил он: о немецких истребителях он спросил стрелка не потому, что они его сейчас действительно интересовали больше всего другого, а чтобы поговорить с живой душой, которая, быть может, единственная во всем этом жутком пространстве, могла его сейчас услышать и разделить то, что он внезапно с ужасом почувствовал.

– Ушли. Их атакуют «лавочкины». После сброса – резко вверх, чтобы я достал из пулемета!

– Понял, Федор Иваныч! – попытался улыбнуться старший лейтенант Горичкин.

Переговоры со стрелком конечно же успокаивали.

Ведомый где-то потерялся. Ничего, в бою так случается. Пристроится к четверке и займет свое место после атаки.

Он посмотрел вправо. Поле выровнялось. Гражданские теперь убегали туда, вправо. Танки ползали среди опрокинутых повозок, давя на пути все, что попадало под гусеницы. Некоторые из них, застигнутые на линии дороги, горели, отбрасывая густые клубы черного дыма. От них разбегались танкисты. Объятые пламенем, они падали, катались по земле, снова вскакивали и, словно обезумев, бросались под колеса грузовиков, под копыта ошалевших лошадей, исчезали в дыму пожаров.

Несколько крытых брезентом грузовиков на большой скорости мчались к лесу. Горичкин бросил машину в пике и, когда почувствовал, что угол атаки верный, произвел пуск РС. И тут же, снизившись до нескольких метров и едва не задев пропеллером тент грузовика, резко, насколько это было возможно, пошел с набором высоты. Самолет задрожал. Это Калюжный выпустил длинную очередь по второму фургону, который они настигли на самом краю поля.