До леса еще порядком. А под покровом дыма немцы успели подобраться к ним довольно близко. Наверняка немцы рассчитывали захватить их в бронетранспортере. Но они успели оттуда уйти. Немцы не стреляли. Что и говорить, очень ценные «языки»: один – лейтенант из артполка, другой – разведчик из взвода конной разведки штаба полка. Но его, Иванка, если захватят, далеко не поведут. Снайперская винтовка. Если захватят со снайперской винтовкой, повесят на первом же дереве вниз головой. Такие виселицы он уже видел. Пленных снайперов сразу рвали на куски. Так же, как летчиков и танкистов. Вот почему у пленных немцев он никогда не видел снайперских винтовок. Прежде чем поднять руки, они их выбрасывали, закапывали в землю, топили в воде или в болоте, бросали под свои танки.

«Спокойно», – приказал себе Иванок, – я еще не в плену». Он огляделся. Погоня приближалась довольно быстро. Немцев всего четверо.

– Быстро! Туда! Лежи! Не двигайся!

Иванок снял винтовку, дослал патрон в патронник, прицелился. Не спеши, не спеши, успокойся, беззвучно шелестел он пересохшими губами. Мазать нельзя. Спокойно. Вот так. Один, два, три… Выстрел! И перемещавшаяся в перекрестье прицела мешковатая фигура в изодранном до лохмотьев маскхалате завалилась набок. Теперь крайнего с другой стороны. Один, два, три… Выстрел! Немец с разбегу сунулся в снег, как будто залег для стрельбы лежа. Но выстрелов оттуда не последовало. В магазине оставался последний патрон. Новую обойму вставить он попросту не успеет. Последний патрон. Иванок толкнул вперед затвор. И в это время над головой со стороны леса прошла трасса, послышался басистый стук крупнокалиберного пулемета. Немцы сразу залегли и начали торопливо отползать назад, к бронетранспортеру.

– Ну, вот так, ектыть! – И Нелюбин поднял голову над щитом ДШК, утер кулаком напряженную слезу.

Капитан Солодовников посмотрел в бинокль и одобрительно кивнул:

– Да, Кондратий Герасимович, быстро ты сменил декорации.

– Малого жалко. Нашли кого послать.

– Ползут. – Комбат долго не отрывался от бинокля. – Твои ребята пошли. Сейчас приволокут.

– Слава тебе, Господи. Лавренов за артиллериста и за рацию голову бы снял.

– Да уж. Не обходит тебя Лавренов своими милостями.

Все в полку знали, чью Звезду носит на своем кителе, пошитом из прекрасного генеральского сукна, майор Лавренов."

"После драки на днепровском плацдарме старший лейтенант Нелюбин около месяца провалялся в армейском госпитале. В глубоком, по его представлениям, тылу, километров за сто от фронта. В тишине, в тепле, в женской заботе и холе. Чего еще может желать солдатская душа, насквозь пропахшая сырым вонючим окопом?

Оказывается, может.