— Как вы это узнали?

Трудно было сказать, какими источниками информации располагала тайная служба, поэтому я решил отвечать начистоту.

— От знакомого газетчика, – ответил я. – Не дождавшись ее прихода, я забеспокоился и позвонил справиться о городских происшествиях.

— Она мертва, – заявил Альберт Лич, – и не сможет подтвердить, правду ли вы мне сказали.

Я одарил его восхищенным взглядом.

— Вы правы, я запросто мог бы заливать с три короба. Ан нет, вру я только полицейским и девушкам. Пудрить же мозги вам мне бы и в голову не пришло, – чистосердечно добавил я.

— Да, и я бы вам этого не советовал.

Вы только что пришли. Вас отправляли еще с каким-то поручением?

— Да.

— С каким именно?

Проще было бы сказать, что это не его собачье дело. Однако эти люди наверняка проследили за Хетти Эннис до дома Вульфа, а в таком случае вполне могли знать, что я ездил на Сорок седьмую улицу. Я же притворялся честнягой. Пришлось ответить:

— Я пытался выяснить, в чем дело. По словам Хетти Эннис, у нее было нечто ценное, за что полагалось вознаграждение. Кто знает: вдруг она и впрямь располагала чем-то стоящим. Ее ведь убили.

Немного поразнюхать нам бы не повредило, вот я и отправился к ней домой на Сорок седьмую улицу. Однако не успел я хоть что-то выяснить, как нагрянул сержант из уголовки и взял бразды правления в свои руки. Я смотал удочки и вернулся домой, где и застал вас.

— Так вы признаете, что она сказала вам про нечто, достойное вознаграждения?

— Да.

— Но отрицаете, что она рассказала вам про фальшивые деньги?

— Да.

— И вы не догадались с ее слов, что речь шла о фальшивых деньгах?

— Нет, конечно. Более того, по пути в банк я решил, что она имела в виду бриллиант.

Великий Могол или Кохинор.

— Почему?

— Просто я знал, что вы об этом спросите, и решил, что тут-то вас и поймаю. Вас наверняка будут интересовать фальшивки,. а я притворюсь, что думал про бриллианты…

Вы не поверите, но он и в самом деле спросил:

— Ах, значит, вы признаете, что ожидали от меня вопроса про фальшивки?

— Ах, черт, – притворно ужаснулся я. – Тут вы меня к стенке приперли. А в самом деле, почему же я этого ожидал?

— Арчи, – проворчал Вульф, – если хочешь над ним поиздеваться, уведи его куда-нибудь еще.

Лич встал.

— Я уже ухожу. Если вы сказали мне правду оба, то все в порядке. Если же нет — вы об этом горько пожалеете. – С этими словами он круто повернулся и вышел в прихожую. Я засеменил за ним, предложив ему даже помочь одеться, но гордец от моей помощи отказался.

Когда я вернулся в кабинет, Вульф требовательно спросил:

— Вот, значит, где ты пропадал? В доме этой женщины?

— Да, сэр, – повинился я, усаживаясь на свой стул. – Не стал бы я врать тайному агенту. Слишком рискованно.

— И пришел сержант полиции?

— Да, сэр.