Ты же сама доктор — а куришь. Мама говорит, ты лучше других знаешь, как это вредно.

Дороти звонила накануне поздно вечером. Она была уже в Калифорнии — я не запомнила, где конкретно, — со своим новым муженьком-иллюстратором. Мне пришлось разговаривать с ней вежливо, хотя очень хотелось закричать: «У тебя же дочь, кровь от крови, плоть от плоти твоей! Ты что, забыла о Люси? Напряги извилины, припомни!» Вместо этого я была сдержанна, даже любезна — главным образом из-за племянницы, которая сидела тут же за столом, зло поджав губы.

Люси пообщалась с матерью минут десять, не больше, и потом ничего мне не сказала.

С тех пор она ходила за мной по пятам, пилила меня, цеплялась к каждому жесту и слову и вообще показывала себя во всей красе. По словам Берты, Люси и днем вела себя не лучше, всю душу ей вымотала своим занудством. Люси целый день торчала в моем кабинете за компьютером и встала из-за стола, только когда я пришла с работы. Берта тщетно звала девочку обедать — Люси не желала идти на кухню и жевала прямо перед экраном.

Прямо дежавю какое-то — сколько можно обсуждать тему оружия!

— А вот Энди говорил, что гораздо опаснее иметь револьвер и не уметь стрелять, чем вовсе не иметь револьвера, — заявила Люси.

— Энди? — рассеянно переспросила я.

— Ну, Энди, который был перед Ральфом. Он всегда во дворе по бутылкам стрелял. Издалека попадал. А ты так не можешь. — Люси смотрела с ненавистью.

— Ты права. Пожалуй, я стреляю хуже Энди.

— Вот видишь!

Я не стала говорить Люси, что немало знаю об огнестрельном оружии. Перед тем как сделать покупку, я перепробовала огромное количество пистолетов, которые хранились в нашей лаборатории. Время от времени я практиковалась в стрельбе и стреляю очень даже неплохо.

Я не сомневалась, что в случае необходимости моя рука не дрогнет. Однако у меня не было ни малейшего желания говорить на эту тему с племянницей.

— Люси, почему ты все время ко мне придираешься? — спросила я как можно мягче.

— Потому что ты дура! — Глаза девочки наполнились слезами. — Ты дура! Ты не понимаешь, что сама можешь пораниться или что он отберет у тебя револьвер! И тогда ты тоже умрешь! Не успеешь ты дернуться, как он тебя из него же и застрелит, как в кино показывают!"

"— Дернуться? — удивилась я.

 — Что ты имеешь в виду?

— Не успеешь ты дернуться, чтобы первой его замочить.

Люси яростно возила кулачками по мокрым щекам, ее узенькая грудная клетка ходила ходуном. Я тупо смотрела в телевизор — показывали семейный цирк — и не знала, что ответить девочке. Сначала я хотела уйти в кабинет, запереть дверь и с головой уйти в работу, но вместо этого я нерешительно приблизилась к Люси и прижала ее к себе. Не помню, сколько мы так просидели, не говоря друг другу ни слова.