Я могла утверждать только одно: преступник вонзил в Хенну нож незадолго до ее смерти. Возможно, она потеряла сознание.

Наверняка все было гораздо хуже. Я подозревала, что шнур от жалюзи туго стянул шею жертвы, когда ее организм среагировал на нечеловеческую боль и она рефлекторно вытянула ноги.

— На теле вашей сестры обнаружены кровоизлияния в конъюнктивах, на лице и шее, — сказала я. — Иными словами, повреждения мелких поверхностных кровеносных сосудов глаз и лица. Такое бывает при надавливании на затылочную часть головы, при закупорке яремной вены, то есть при удушении.

— Сколько времени она оставалась жива? — снова мрачно спросила Эбби.

— Несколько минут.

Больше я ей ничего не хотела говорить. Эбби, кажется, вздохнула с облегчением. Сообщение о том, что сестра почти не мучилась, успокоило бедную женщину. Потом, и это произойдет нескоро — когда дело будет закрыто, когда Эбби придет в себя, смирится со смертью Хенны, — она узнает правду. Она узнает о ноже, помоги ей Господь.

— Это все? — с сомнением спросила Эбби.

— Да, пока все. Примите мои соболезнования. Мне очень жаль Хенну.

Эбби еще какое-то время курила, затягиваясь нервно и коротко, точно забыла, как это делается.

Наконец она решительно посмотрела на меня. Ее глаза беспокойно бегали.

Эбби знала, что я позвала ее не только для того, чтобы сообщить о повреждениях на теле сестры.

— Вы ведь не для этого мне позвонили?

— Не только для этого, — прямо ответила я.

Мы помолчали.

В кабинете сгущалась атмосфера негодования и гнева, исходящих от Эбби.

— Что вам от меня нужно?

— Я хочу знать, что вы собираетесь делать.

Глаза Эбби сверкнули.

— А, понятно. Вас беспокоит собственная шкура. Господи боже! Вы такая же, как все!

— Моя шкура как раз меня не волнует, — мягко произнесла я. — Я выше этого, Эбби. В ваших силах устроить мне веселую жизнь. Если хотите стереть меня вместе с моим офисом в порошок — вперед! Ваше право.

Мои слова повергли Эбби в замешательство, глаза ее снова забегали.

— Я понимаю, почему вы так разгневаны.

— Ничего вы не понимаете!

— Понимаю, и лучше, чем вы можете себе это представить. — Перед глазами у меня возникло лицо Билла.

— Нет, вам меня не понять! Меня никто не способен понять! — воскликнула журналистка. — Он лишил меня сестры! Он украл у меня часть жизни! Как же я устала от людей, которые по частям растаскивают мою жизнь! Да что же это за мир такой! Куда мы катимся?! Господи, не представляю, что я буду делать…

— Эбби, я знаю, что вы хотите лично искать убийцу вашей сестры, — уверенно произнесла я. — Не делайте этого.

— Кто-то же должен этим заняться! — закричала Эбби.