Неужели ты думаешь, что я ей поверю? Я своей племяннице цену знаю. Тебе – тоже. Иди.

Перед уходом домой я заглянул к Дане, которая сидела над учебниками.

– Юля больше не будет приносить тебе пирожные.

– Откуда вы знаете?

– Я попросил ее. Объяснил, что тебе нельзя. Надеюсь, что она меня поняла.

– Но она не обиделась? – встревоженно спросила Дана. – Я бы не хотела ее обижать. Она ведь хочет как лучше, она просто меня очень жалеет…

– Не волнуйся, она все поняла и не обиделась.

Я говорил уверенно, но на самом деле сомневался. То есть совершенно очевидно, что Юля ничего не поняла, но я надеялся, что она хотя бы испугалась.

Через неделю мы согнали наеденные пирожными сотни граммов и стали двигаться дальше. Юля затихла, и я успокоился.

* * *Между тем Дана делала заметные успехи в стрельбе и на тренировках без проблем выполняла женские нормативы для кандидата в мастера спорта по компакт-спортингу, поражая 76, а то и 78 мишеней из 100. Анатолий Викторович очень ее хвалил и говорил, что к зиме она уже сможет участвовать в соревнованиях и получить квалификацию. Я молчал, хотя и понимал, что это очень проблематично. Это на тренировках, когда рядом только Николаев да я, она стреляет спокойно и не думает ни о чем, кроме летящей мишени. На соревнованиях все не так. На соседних номерах стоят другие стрелки, вокруг толпятся операторы, тренеры и судьи, а также зрители. В такой обстановке она вообще ни в одну мишень не попадет, будет думать только о том, что вот она промазала и над ней будут смеяться."

"Мы стреляли, танцевали, худели. Приехал брат Даны, Тарас, тонкий изящный мальчик с замашками денди и непомерным самомнением, без конца повторявший «у нас в Лондоне» и пересыпавший свою речь английскими словечками, всячески демонстрируя, что русский язык ему теперь не очень-то родной и гораздо проще найти нужное слово в другом языке. Он мне страшно не понравился, но какое это имеет значение? Плевать мне на него. Приехал и уедет через две недели. Мне с ним детей не крестить.

И вот наступил тот июньский день, когда надо было ехать на прием к некоему банкиру Лановскому, праздновавшему пятидесятилетие. Честно признаться, мне ехать не хотелось, но я понимал, что без меня Дана растеряется или вообще откажется выходить из дома. Мы с ней начали тренироваться загодя не только в исполнении танго, но и в общении с людьми. Каждый раз, возвращаясь из клуба, мы останавливались возле какого-нибудь ресторана, и я вел Дану пить кофе. Делалось это, разумеется, с разрешения папани и оплачивалось все той же кредиткой.