Ну что, пойдем? Нам пора ехать, а то из графика выбьемся, и твой папа будет меня ругать.

Дана послушно поднялась, и я подал ей куртку. Нет, ей-богу, я ничего такого в виду не имел, просто какие-то крохи приличных манер родителям все-таки удалось мне привить. Что может быть естественнее, чем подать даме пальто? Я сделал это не думая, совершенно автоматически. Но Дане, по-видимому, никто никогда не помогал одеваться, и она растерялась. Я стоял, держа в руках ее куртку, а она стояла передо мной и не знала, что с этим делать. А Стас сидел через несколько столиков от нас и со злорадной ухмылкой наблюдал за нами.

Совершенно дурацкая ситуация.

– Повернись ко мне спиной, – едва разжимая губы, прошептал я, – я помогу тебе надеть куртку. Так положено. Мы в приличном обществе. Дама не должна надевать куртку сама, если с ней мужчина.

С надеванием куртки мы с грехом пополам справились, хотя попасть в рукава Дане с первой попытки не удалось. Едва мы вышли из здания, как на нее снова напал колотун: народу прибавилось, и теперь ей предстояло пройти метров триста до парковки отнюдь не по пустым аллеям, как рано утром.

Для препирательств не было ни времени, ни возможности, ибо я понимал, что Стас наверняка смотрит в окно, оценивая мой выбор и прикидывая, есть моей даме восемнадцать или все-таки нет и сколько она весит. Дана же стояла, как примороженная к крыльцу, и не делала ни шагу. Прихватив правой рукой свою палку покрепче, для устойчивости, левой я ухватил Дану и, снова прижав к себе ее локоть, буквально стащил с крыльца."

"– Пойдем походим минут десять, – сказал я приказным тоном.

– Зачем?

Голосок слабенький, еле слышный.

Господи, как же она боится, бедняжка! Еще бы, давно она не ходила белым днем по улицам, среди чужих людей.

– Подышим. Нам сейчас придется в машине как минимум полтора часа провести, а то и все два, если пробки. И вообще, когда расстроен чем-нибудь – очень полезно походить по воздуху. Тем более погода такая замечательная. Ты солнца небось сто лет не видела.

Я говорил и упорно тащил Дану за собой. Пройдя метров двадцать, она убедилась, что никто не оборачивается нам вслед, не смеется и вообще народ никак не реагирует на ее полноту, и зашагала чуть увереннее.

Но я вел ее не абы куда, а к лошадям. В клубе, помимо всяческих стрелковых радостей, была конюшня и инструкторы для любителей конного спорта. Если я хоть что-нибудь понимаю в девичьей психологии, это должно было сработать безотказно.

– Смотри, – я показал ей девочку лет восьми, едущую верхом на лошади, которую вел тренер. – Не хочешь попробовать?

– Да вы что! Я свалюсь сразу же. И вообще, она меня не выдержит.

– Что за бред! – я искренне рассмеялся.