Мне стало так обидно, что я почувствовала, как подступили непрошеные слезы. Леня будто мигом отрезвел – отпустил мое запястье, а я сразу выбежала из комнаты в коридор.

Резкие запахи благовоний в квартире душили. Не зашнуровав кеды, я выскочила на лестничную площадку. Здесь меня встретил новый запах – куриного бульона и детства. Уже давным-давно никто не применял ко мне физическую силу, но из-за поступка Лени меня вдруг придавило тяжелыми, больными воспоминаниями."

"Спустившись во двор, я уселась на влажную после дождя лавку и принялась завязывать кеды. Вряд ли кто-то станет преследовать меня, ведь Лене так хотелось остаться с друзьями… Окна были по-прежнему распахнуты, и теперь сверху доносилась какая-то неизвестная мне шуточная песня. Я почему-то снова подумала о Васе. Куда она делась? До сих пор там или тоже ушла? Сейчас она казалась мне миражом, может, все это мне приснилось? Я огляделась – двор был неуютно пуст.

Дверь подъезда с силой распахнулась, и появился Леня. Он тут же нашел меня взглядом и нахмурился. Я демонстративно склонилась над кедами, колдуя над шнурками. От волнения пальцы меня не слушались. Краем глаза видела, что Леня не торопится выяснять со мной отношения. Вот он закурил, жадно затянулся… А затем нервно затушил сигарету и все-таки подошел ко мне.

– Прости, – коротко бросил он, присаживаясь рядом, – я не хотел.

Я ничего не ответила. В третий раз перевязала шнурок. Встречаться с Леней взглядом не хотелось. И прощать его – пока тоже. Словно из-за горького осадка запершило в горле, и я закашлялась.

– Маша? – негромко позвал меня Леня. Убрал упавшую прядь волос за ухо и внимательно осмотрел мой профиль, будто видел впервые. Я же продолжала нарочно избегать его взгляда.

Внезапно Леня протянул мне мизинец. Этот жест был детским и таким неожиданным, что я растерялась. Наконец посмотрела на Леню и все-таки слабо улыбнулась.

– Простишь меня? – спросил Леня все тем же тихим сдавленным голосом. – Простишь?

От его «простишь» я снова едва не заплакала. Уж слишком колючими были те воспоминания.

Леня, не дождавшись ответа, вдруг сполз на колени.

– Прости, прости, прости… – повторял он уже как заведенный.

Я сообразила, что Леня очень пьян, и почему-то страшно испугалась. В таком состоянии я видела его впервые. Схватила за рукава черной ветровки и потянула на себя.

– Леня, прекрати! Ты пьян. Встань, пожалуйста, мне неудобно!

– Ты не сказала, что простила меня.

– Скажу, скажу! Только поднимись, пожалуйста.

Кое-как у меня получилось затащить тяжелого Леню обратно на лавку. Теперь он сидел, словно погруженный в транс. Снова меня унесло от умиления до страшной раздражительности. С Леней меня жутко штормило. А так хотелось, чтобы все было уютно, тепло, просто… как это было, например, с Йованом.