– У твоего папы другая женщина?

Я искренне удивилась. Да, отец практически постоянно в разъездах, но то, что он может стать предателем, у меня в голове не укладывалось. Какой бы ни была мама, он очень сильно ее любит.

– С чего ты это взяла? – шепотом спросила я. Все-таки мама находилась в соседней комнате. Такая новость стала бы для нее ударом. Она, уверенная в своей уникальности и к тому же, безусловно, любящая моего отца, такого просто не пережила бы.

– Ты ничего не замечала? – осторожно поинтересовалась бабушка тоже вполголоса.

Я пожала плечами.

– Да вроде нет… Все как обычно. Ну да, не приехал к этому уик-энду, как обещал. Но он часто задерживается, работы правда много.

– И все-таки завелась у него одна, – неодобрительно покачала головой бабушка, сделав глоток чая, – какая-то Алиса.

– Серьезно? – поразилась я. – Это он тебе сам сказал?

– Не сказал, я просто подслушала. Мы ведь с ним в скайпе общаемся, как ты меня научила. Так я как ни позвоню, она у него в квартире сидит.

– Ты сейчас не шутишь?

– Какие шутки! И, похоже, веселье у них через край. Я звоню, а он вечно: «Алиса, сделай потише музыку!»

Я быстро заморгала, а потом рассмеялась. Бабушка удивленно смотрела на меня.

– Бабуля, Алиса – это виртуальная помощница.

– Вот-вот, с помощницей и закрутил…

– Да нет же, это колонка!

– Колонка? – бабушка совсем растерялась.

– Ну да. На ней можно музыку слушать."

"Бабушка только сердито махнула рукой.

– У нас на колонке воду набирали…

А затем тоже рассмеялась. Чай мы допивали уже в приподнятом настроении. Вдруг бабушка хлопнула себя ладонью по лбу.

– Маруся, чуть не забыла. Тебе же записку передали.

– Кто? – насторожилась я.

– Ну кто? Не Клара Ивановна же. Ванечка тоже на даче не появляется с тех пор, как ты уехала…

У меня от дурного предчувствия даже тошнота подобралась к горлу. Но бабушка, не заметив моего состояния, как ни в чем не бывало продолжила:

– Остается другой твой кавалер – Леонид. Заявился ко мне с утра пораньше. Спросил, приезжаешь ли ты еще на дачу. Я говорю, какая дача, уже не сезон… Но, говорю, сегодня сама к ним поеду, может, чего передать? Тогда он попросил клочок бумаги и карандаш. А куда я записку-то положила?

Бабушка встала из-за стола и вышла в прихожую. Вернулась со свернутым вчетверо листом бумаги.

– Вот, – протянула мне бабушка послание от Лени.

Я, чувствуя, что ничего хорошего меня не ждет, осторожно взяла листок. Читать решила в своей комнате, и, разумеется, не зря. Я прочитала записку, и руки у меня задрожали. В глубине души я знала, что рано или поздно этим закончится. Боялась даже думать, но это все-таки случилось. Леня пообещал сегодня же наложить на себя руки, если я не приеду и не поговорю с ним.

«Так вышло. Я надломлен.