Я снова осмотрелся вокруг и увидел, что на открытой веранде таверны сидел и о чем-то беседовал с пожилым мужчиной, одетым в хламиду жреца, шевалье Брюс фон Танделор. Он сидел к нам спиной и нас с Ивастой не видел, я же успел подать ей знак, чтобы она молчала, и утащил, спрятавшись за росшее недалеко дерево. Разговаривали они, по всей вероятности, тихо, но при этом энергично жестикулировали. Наконец собеседник Брюса встал, хлопнул его по плечу и улыбнулся, что-то проговорил и, спустившись с веранды, ушел. Увидев, что Брюс рассчитывается с подавальщицей и собирается уходить, я подхватил под руку Ивасту и поволок ее к выходу с рынка.

"

"Завтра мы с ней с утра пойдем в замок, надо найти управляющего замком, как говорила Зея. И я не хотел знать тайны Брюса, да и не собирался посвящать его в свои. У нас разные дороги, и завтра каждый пойдет своей.

Пока дошли до постоялого двора, объяснил девчонке, почему не надо говорить Брюсу, что мы его видели. У каждого свои тайны, захочет, расскажет сам, а нет – значит, нет, просто мне с самого начала не понравилось, что Брюс пытался себя выдать не за того, кем был на самом деле.

Тут все, как говорится, шло в строку: и кошель, набитый золотом, и одежда, и даже конь.

Вечером за ужином Брюс говорил, что городок ему совсем не понравился, – маленький, кишащий простолюдинами, а вот о том, что с кем-то встречался, – ни слова. Я сообщил ему, что утром мы отправляемся в замок, в котором у нас с Ивастой дела. Только не сказал, что, скорей всего, сюда уже не вернемся.

Глава седьмая

Утром мы не стали спешить, основательно позавтракали, спокойно собрались и только после этого отправились в замок.

Ворота были открыты, они будут открыты до обеда. И в это время может прийти любой человек и подать жалобу или предложение, и ее быстро рассмотрят. А там уж как карта ляжет, если претензии и нарушения в жалобе обоснованы и факты подтвердятся, то заявитель получит премию. А тот или те, на кого в ней было указано, получат плетей, или даже если герцогству или герцогу был нанесен ущерб, то и плаху или веревку. Если же истца заподозрят во лжи и очернении, то уже он получит все это, в зависимости от тяжести оговора.

Въезд в замок охраняли не менее десятка воинов, и на удивление среди них я узнал Бонто Пастера.

Вид у него, после нашей стычки, был довольно непрезентабельный: опухший нос и под обоими глазами расплывались синяки. На одном из пальцев его правой руки был надет перстень дворянина, такой же, как и у меня, баронета. Позавчера его на руке не было. Я скользнул по нему взглядом, и мы с Ивастой проследовали дальше, к самому замку. А вот взгляд Бонто сулил мне тысячу мученических смертей, но сейчас меня это мало волновало.