Подумав немного, я ответил:

— Через полтора часа успеете?

— Да! Как раз на следующем автобусе поедем. Девчонок я брать с собой не буду. Алтанбаева попытаюсь найти. Что еще?

Отчим, привалившийся к «КАМАЗу», прокричал:

— Ты там скоро? Давай уже ехать!

— Сейчас! — ответил я, накрыв трубку ладонью, убрал ее и еще раз проговорил место встречи, время.

Илья велел мне не геройствовать и отключился. Я представил, как он засуетился, чтобы оповестить наших, и разволновался еще больше. А вдруг и правда ловушка?

Повесив трубку, я неторопливо зашагал к машине. Нужно немного задержаться, чтобы на центральном рынке быть ровно через час и не разминуться с мамой.

— Домой звонил, — отчитался я перед отчимом. — Сказал, что у нас все в порядке, и мы скоро будем.

Я посмотрел на алкашей, поглядывающих с интересом, сказал:

— Поехали отсюда. Не нравятся они мне.

Мы залезли в машину. Отчим выпил очередную таблетку аспирина и принялся выгребать деньги из карманов, отдавать их мне.

Большая часть суммы была у меня, потому места на коленях хватало. Вот только когда Василий завел мотор, рассортировывать их по номиналу было неудобно, но я старался.

Складывал в пачки и возвращал отчиму, а он рассовывал деньги по своим карманам.

Зафиксировав сумму, которая у него — 887120, я принялся пересчитывать то, что у меня. Отчим рулил, дорога была так себе, и машину трясло — я ронял деньги. Все богатство я пересчитал минут за пятнадцать, мы как раз подъехали к гаишному посту, где табличка «Пустой» впервые не сработала, и нас тормознули

Остановившись, отчим на полном серьезе спросил:

— Ты «чур меня» говорил?

— Не-а…

Он ударил по рулю, закашлялся и воскликнул:

— И я, представляешь, забыл! И вот…

— Вы кашляйте посильнее, — посоветовал я.

— Вдруг он не захочет связываться?

Взяв документы, отчим вылез из машины. Как только он ступил на землю, его скрутил приступ кашля, но гаишник не шарахнулся, подождал, когда отчим придет в норму, взял документы, тщательным образом их изучил. Потом заглянул в кузов. Не обнаружив ничего интересного, попытался объяснить непонятливому водителю, что раз выехал на дорогу — уже должен быть готов расстаться с деньгами. Но Василий не сдавался, хоть и плохо ему было.

Неугомонный гаишник погнал его за аптечкой.

Потом — за огнетушителем. Я не стерпел, спрятал деньги, вылез вместе с отчимом и обратился к гайцу:

— Товарищ сержант! Папа заразился гриппом, у него высокая температура, ему тяжело бегать туда-сюда. Если что-то нужно, вы мне говорите, я принесу.

Так хотелось внушить ему: «Ты никогда больше не возьмешь взятку и будешь работать честно» — но вдруг не подействует? Он разозлится, и тогда дело швах.

Однако этот сержант оказался не конченным, проникся нашей проблемой и отпустил отчима.