При мысли о том, что у нас тут движение, а там у них мир поставлен на паузу смертью Андрюши, сделалось зябко. Как бабушка переживет? А тетя Ира? А еще холоднее сделалось от осознания, что причина его смерти — я. От этой мысли хотелось бежать, бежать, бежать. Когда я суетился, отпускало, но стоило только остановиться и задуматься — опять накрывало.

Говорят, преступник всегда возвращается на место преступления. Я чувствовал себя тем самым преступником, только на место преступления не тянуло, наоборот, категорически не хотелось появляться в Васильевке, я был уверен, что там не до меня, тем более, все уже закончилось.

Скорее всего, бабушка сейчас с тетей Ирой, а значит, товар завтра в Москву передавать мне, а я разорваться никак не могу. Пожалуй, просто позвоню деду и скажу, чтобы сделал себе пару выходных.

Когда закончили погрузку, я ехал в манипуляторе за двумя грузовиками, в кузове последнего виднелись блоки перекрытий и бетонные кольца для септиков, а колонну возглавлял Каналья."

"Участок был с небольшим уклоном, и меня грызла мысль, что мы не подготовили его для приема груза. Глядя на мелькающие столбы с включенными фонарями, я задумался о том, как бы подключить электричество.

Василий сказал, что проблем не будет, если дать на лапу, а он знал, кому платить. А еще пора бурить скважину, потому что водопровод там раньше, чем через пять лет, не появится. Да и когда появится, водоснабжение будет по графику, так что скважина предпочтительнее.

Завод ЖБИ находился в другом конце города, пришлось проехать его насквозь и лишь в седьмом часу вечера процессия из четырех грузовиков свернула в Николаевку. Каналья оставил «КАМАЗ» возле хлебного ларька, которым владеет Корм — отец Райко, и пересел в манипулятор ко мне.

— Ничего, если я подстрахую? — спросил он.

— Буду благодарен, — улыбнулся я.

Дальше был марш-бросок по бездорожью, но его мы преодолели относительно благополучно, подъехали к моему крайнему участку, расположенному чуть на возвышенности. Прежде, чем начали разгрузку, я спрыгнул на землю.

Мой участок порос молодой порослью терновника, но не беда, а минимальный уклон помешать не должен.

— Вот сюда сгружайте! — крикнул я, расчищая площадку от пожухлой прошлогодней травы — просто чтобы обозначить границы участка.

Дальше рабочие справятся без меня. Каналья вон, как заинтересован, общается со всеми. Я отошел на середину участка, сел на корточки, растворившись в темноте. Рычали двигатели, стоял лязг и грохот вперемешку с матом. Очаг жизни на необжитом пространстве. Стоит мне одному поселиться и протоптать сюда дорожку, как и другие жильцы подтянутся, и пустырь оживет.

Я посмотрел на часы: половина восьмого. Сегодня Илья должен был представить нового тренера директору.