Она проверяла электронную почту со странными ощущениями, словно она взломала чей-то чужой аккаунт, влезла в чужую жизнь. Произошло столько событий, казалось, она вернулась домой после путешествия длиной в несколько месяцев, чувствуя себя потерянно среди знакомых вещей.

Да, вот только ее ночь была также далека от хорошего отдыха, как и принятие солнечных ванн во время урагана.

Просмотрев входящие сообщения, Эрика обнаружила привычный спам и пару рабочих моментов. Внезапно она осознала, что у нее не было личного почтового ящика, только рабочий. С другой стороны, кто ей будет писать кроме коллег?

Откинувшись на спинку стула и качая в руках теплую кружку, Эрика нахмурилась, окинув взглядом ящики и шкафчики ее антикварной кухни.

Все было на месте, никакого мусора. То же и с остальной частью ее таунхауса. Но здесь не было ничего личного. Ни фотографий друзей, семьи или домашних животных, мгновений из отпуска в теплых или холодных странах, в пустынях или в горах. Никаких сентиментальных мелочей, картин. Голые стены, чистые полы, окна с задернутыми шторами.

И не потому, что в ее подвале спал вампир.

Забавно, как быстро она привыкала к этому слову. Она хотела, чтобы оно вошло в ее обиход.

Хотя с другой стороны, какое это имеет значение. Она не верила, что Бальтазар уйдет, оставив ей воспоминания о себе.

Она верила, что он хотел этого, но другие ему не позволят.

Представив парня с бородкой, а потом мужчину с черно-блондинистыми волосами, который непонятно как помог ей спасти Бальтазара, Эрика подумала, что с их колокольни, счастливая мысль, что какая-то человеческая женщина, работавшая в ОПК — в убойной отделе, на минуточку — свободно ходит по этому миру со знанием, что в Колдвелле живут вампиры?

— Этому не бывать.

Они — не мафия, это правда, но те же правила должны применяться к ним, чтобы они могли продолжить сражаться с тенями и против демона.

Фокусируя взгляд на ноутбуке, Эрика знала, что это вопрос времени, когда ее разум почистят, поэтому она создала новый документ в «Микрософт Ворд». У нее не было степени по английскому языку, поэтому она просто начала набирать текст, не претендуя на лавры Шекспира.

Это и ни к чему.

Мозг застопорился, она с трудом подбирала слова, но, по крайней мере, сырая хронология прошедшей недели помогла ей не сбиться с мысли.

И пока она писала параграф за параграфом, расставляя точки как опорные стойки, удерживающие повествование, она не знала, поможет ли ей это впоследствии или причинит вред. В то время, когда вмешивались в ее воспоминания, каждое приближение к тому, что от нее скрыли, вызывало в наказание жуткую головную боль.

Но, по крайней мере, она будет знать, что это происходило.

О, да кого она обманывает.