— Она — ничто!

Не убирая пистолет, Балз снова прошелся по участку, ботинками раскидывая в стороны обгоревшие балки и покореженный металл, желая найти то единственное, что способно спасти его. Если повезет, то в Книге окажется нечто большее, чем рецепт как де-демонизировать одержимого. Может, заклинание, уничтожающее Девину.

Когда в голове заиграл мотив U2, а он все еще не нашел искомое, Балз остановился там, где ранее был гараж, судя по бетонной основе под ногами. Потирая глаза, лицо и волосы, ему хотелось снова спалить это место дотла. Вместо этого он штудировал в памяти то, что помнил из истории Сэвиджа: Мэй привезла Книгу сюда, чтобы воскресить своего мертвого брата. Появилась Девина. Разверзся ад и преисподняя… а когда все закончилось, Книга и демон были уничтожены, Сэвидж спас Мэй благодаря трюкам, которым научила его кузина много веков назад. Все вышло тип-топ, пусть и с пеплом."

"Вот только Сэвидж, должно быть, ошибся. Книга не исчезла. Она была частью демона или демон был ее частью, и Балз на себе узнал, что демон все еще здесь…

Знаешь, что я делаю с соперником? — раздался бархатный злой голос в его голове. — Я его уничтожаю.

Внезапно Балза охватила невиданная ранее ярость.

— Я тоже умею играть в уничтожение, — прорычал он.

Вскинув пистолет, он окинул его взглядом в свете луны, сине-черный металл дула и рукояти мерцал как драгоценный камень.

Отлично, подумал он, приставляя дуло к виску. Раз нет Книги?

А Лэсситер поет песни про любовь до гроба, пока Девина нарезает круги вокруг женщины, не причастной к происходящему?

Он сам со всем разберется. Нужно лишь провалиться в сон. Последний. Ну, раз и навсегда. И тогда, наконец, облегчение…

Кто-то вышел из-за гаража в двух домах от этого участка, и Балз направил пистолет в ту сторону. Это был человеческий мужчина, судя по запаху… и парень едва ли был источником опасности. Он нес мусорное ведро к обочине, натужные хрипы вырывались из его рта, словно пустые пластиковые бутылки и вес ярко-желтого ведра был больше, чем мог выдержать этот офисный клерк. Когда мужчина добрел до почтового ящика, то бросил свою ношу, и мусор загремел.

Когда он развернулся, становясь лицом к своему уютному дому в колониальном стиле, мужчина поднял взгляд и застыл.

Выражение на морде мужика среднего возраста — смесь тотального смятения и чистого ужаса. И тогда Балз осознал, что с луной и освещением в этом районе было достаточно иллюминации даже для человеческих глаз, чтобы приметить какого-то парня в черной коже по всему телу и с пистолетом, приставленным к виску.

Господи, папаша, ну зачем портить такой момент, подумал Балз. И это не для тебя.