— Конечно, молодой человек, я никому не расскажу, где Солнцев… — аристократ замолчал. — Говорунов?

— Приношу свои извинения, — сжался Дмитрий.

— Давно я не испытывал такое умение на себе, — чуть повысил голос Славецкий. — Мальчик, ты понимаешь, что совершил ошибку прямо сейчас?"

"Владимир смотрел за тем, как себя вел его соработник, и удивлялся. Некогда забитый и трясущийся Говорунов только что применил свое умение на Славецком. У него совсем крыша поехала?

— Уважаемый Анатолий Викторович! — склонил голову Дмитрий. — Я ничего не хочу у вас узнать, просто решил проверить и убедиться, что Солнцев… Боря… Вы можете с ним связаться? О большем я не прошу, просто сообщите ему, что его замы хотят поговорить.

Славецкий задумался. Подстроить так, чтобы мальчишки не дожили до вечера, не проблема. Вот только Говорунов… Как он его пропустил? Под боком такой интересный молодой человек, который может помочь в одном деле, большом и денежном. «Стоит попробовать…» — подумал Славецкий.

— Молодой человек. — обратился аристократ к Диме. — Я сделаю все, что смогу. Вот только вы будите должны и поможете мне в одном деле, как раз пригодятся ваши навыки.

— Согласен! — не думая, ответил Дима. — Передайте наши слова, и я вам помогу.

* * *Я заблудился. Когда побежал, то свернул в один переулок, потом во второй и в конечном итоге оказался хрен пойми где. Достал листок с адресами, которые написал Чалый.

— Краковская, 17, квартира 3, постучать десять раз. — прочитал я кривенький почерк с кучей ошибок. Повернул листок, отдельно приписка: «Не спрашивать про монстров!».

В месте, где я оказался, было подозрительно безлюдно, даже спросить не у кого. Двинулся налево, куда обычно шел, если не знал направления. Пробирался через переулки и ходы, пока не вышел к дому. Рядом сидели мужики и курили.

— Уважаемые, не подскажете, улица Краковская, 17 — это где? — спросил я.

— Ты! — вскочил мужик. — Не трогай! Я скажу.

— Ба, какие люди! Василий Петрович! — улыбнулся я старому знакомому.

Дяденька мне тогда помогал найти Чалого, замечательный человек, если его вежливо попросить. Сейчас тоже не подвел, добрый мужик. Оказывается, я был почти рядом.

Вот только на Краковской почти никто не живет, там небезопасно даже по меркам местных. Что же здесь делает этот профессор? Я подошел к дому. Ничем особенным он не выделялся — такой же разрушенный и обшарпанный.

Открыл дверь и поднялся на второй этаж. Только на одной двери висел номер, да и только она одна была закрыта. Постучал десять раз, подождал.

— Входи! — крикнул голос.

Зашел. Прихожая завалена книгами, свертками бумаг, тут же лежат бутыльки. На стенах — плакаты с какими-то чертежами. Аккуратно переступая через горы хлама, я прошел до комнаты.