— Тупые куски мяса, понимаете, что за это вас убьют? Казнят, а ваши семьи выселят из домов!

Ребята, что-то неразборчиво бормотали. Сержант взял их форму и оружие, выкинул в коридор и приказал:

— Быстро оделись, привели себя в форму! Через минуту проверю, если нет, то отведу к лейтенанту. И поверьте, я костьми лягу, но вас, сук таких, казнят. Совсем уже оборзели в конец, решили мне тут в поезде гоп-стоп устроить!

Военные быстро вскочили, схватили свои пожитки и выбежали за дверь. Сержант выдохнул.

— Сходи погуляй! — сказал он Володе, который был в шоке от всего увиденного, так и стоял с открытым ртом и выпученными глазами.

Мой знакомый вышел, рядом сел Смирнов.

— Послушай, Боря, на стене найди Твердохлебова Самсона Андреевича, скажи, что от меня. Он, может, чем и подсобит тебе там, — сказал чуть тише сержант.

— Спасибо! — поблагодарил я его и за ситуацию с военными, и за совет.

— Будет тебе. Ты мне жизнь спас и перед лейтенантом не сдал. Так что считай, что мы квиты, — он протянул руку, и я пожал ее. — Мне придется тебя закрыть в карцере до прибытия. Сейчас у ребят шок, и они не поняли, что произошло.

А как придут в себя, пойдут разбираться. Сильно ты их носом в дерьмо ткнул.

— Пусть приходят! — сказал я. — Добавки хватит на всех.

— Ты не храбрись, вижу, парень ладный, за себя постоять можешь, другим помогаешь. Но и эти придурки не одни придут. А против десятка ружей уже ничего не сделаешь, — по-свойски продолжил сержант.

— А как же нападение на аристократа или его убийство? У них проблем не будет? — не поверил я в то, что они решатся на такое.

— Ты уже попадал к лейтенанту, и, уверен, про тебя уже в дело такого написали.

Если десять человек запоют, что пытался отнять оружие у военных, то по закону у них просто не было выбора. Понимаешь? Ну, отправят их на гауптвахту на недельку-другую, а рассказов то будет, что вояки кончили аристократишку. Как прибудет в поезд, зайдет другая группа военных, и они уже ничего не сделают. Ты пойми, я как лучше хочу, да и спокойнее мне будет."

"Не ожидал, что Смирнов — нормальный мужик и вояка, со своими закидонами, но ровный. В его словах есть смысл. Согласился, но стоило мне только упомянуть моих знакомых, как сержант сразу ответил:

— Пригляжу я за барышнями и за этим дохлым.

Мы еще раз пожали друг другу руки, и меня сопроводили до карцера. Еще сутки не прошли, а я уже ввязался во все что только можно. Меня закрыли в металлической коробке, запах никак не смущал. Мучил только один вопрос: «Сколько нам еще ехать?». Очень уж хочется поскорее сойти с этого бронепоезда.

Надеюсь, у папаши туда не дотянутся руки, чтобы мне гадить, чувствую, и без него сложностей будет хватать.