Так вышло, что я единственный, кто был в крови брата.

Олег был моим ровесником, и мы с ним ладили. Часто играли, его мать дружила с моей. Он не славился достижениями в боевой магии, но зато был отличным артефактором. В роду его ждало светлое будущее.

Олег единственный, кто поддерживал меня, пытался найти решение моей проблемы. И теперь его нет. Последнего человека, которому было не наплевать на меня в этом роду. Его мать, Ольга, плакала, склонившись над ним, и потом дала мне пощечину. Я не обижался на нее, потерять сына… Хоть искренне надеялся, что женщина поверит мне.

— Я требую суда рода, — произнесла она со слезами на глазах.

— В темницу его! — сурово сказал мой отец, даже не взглянув в мою сторону. — Объявите, что завтра суд.

Этот процесс был карикатурным, никто не хотел меня слушать. Все поверили словам мачехи, ее сынка и дяди. Обвинили меня в том, что я завидовал ему, потому что сам потерял способности к магии. Будь я подмастерьем с будущим, все бы вышло совершенно по-другому.

Сука, Эльвира все продумала. Сначала моя мать, потом меня лишила силы, отдала место наследника своему ублюдку. А сейчас одним махом убрала единственного брата, который меня поддерживал, и обрекла меня на казнь.

— Борис Иванович Марков-Солнцев, за убийство брата ты приговорен к смерти через отсечение головы. Приговор будет исполнен немедленно. У тебя есть последние слова? — грубым голосом и, отвернув взгляд, сказал глава рода.

— Чтобы вы все сдохли! — крикнул я, а в душе молился, чтобы мне дали шанс отомстить. Возродить мамин род и захватить этот. За это я готов отдать все… Все, что у меня осталось, даже душу.

* * *— Отпустить его! — приказал мой отец, чем вызвал волну негодования членов рода. По залу разлетелись голоса: «Где это видано, за убийство брата не последует наказания?».

— Таково мое решение! Я придумал для него лучшее возмездие, которое поможет роду, — сухим и безэмоциональным голосом произнес Иван Марков. Все моментально заткнулись. Слово отца — закон, особенно на суде рода. Потом могут, конечно, что-то высказать. Но публично бросать вызов его авторитету? Такие дураки уже давно мертвы.

Мерзкая баба молчала, все еще стоя на коленях. Сынок пытался ее поднять. Получила, тварь? Я обещал, а для меня мое слово — закон. Не только другие выполняли то, что говорил, но в первую очередь я сам. Именно поэтому крайне редко давал обещания или клятвы.

Палач убрал свой топор и развязал мои руки. Подняться мне не помогли. Тело еще плохо слушалось. На ватных ногах я встал и посмотрел в каждое лицо всех, кто тут находился. Запомнил. Скоро их ждет кара.

И первыми в списке были Эльвира, дядя Сергей и ее сыночек Дмитрий. Вы у меня получите! Вы будете умолять вас прикончить.