Я слышал, что он с Твердым… Кхм-кхм, — откашлялся Сема. — С сержантом Твердохлебовым ходил за стену ночью, и вернулись они с добычей. Вот только ничего не сдали, а значит, украли у императора.

— Да ты что? — сделал наигранное удивление Верка.

— А доказательства есть? — спросил я.

— Мои слова! — с гордостью объявил Семен. — Мне сообщили информаторы.

— Ну, тогда мне шепнули на ушко, что Зубарев Семен Игоревич насилует своих подчиненных жестко, каждую ночь. Их стоны спать мешают, — сказал я, вставая со стула, на который меня усадили.

Повисла пауза. Старший лейтенант даже рот открыл и посмотрел на Сему, а у того задрожала губа.

Он стал багровым, как помидор. Угадал, что ли?

— Солнцев, что ты себе позволяешь? — закричал Вершинин.

— Ничего. С какого-то хрена это тело напало на меня со своими подружками? Я дважды сказал им отвалить. И вот уже у вас в кабинете связанный, а это существо стоит себе спокойно и кидается обвинениями без доказательств. Ну вот я и решил, что здесь так заведено, — голосом своего отца выдал речь.

— Наглец! В карцер его! — еще пуще завопил старлей.

Я подмигнул Зубареву, когда за мной пришли солдатики и взяли под руки.

* * *Кабинет Старшего Лейтенанта

— Дя… — начал Семен, но ему пришлось прерваться, потому что в него запустили кружку.

— Я тебя сколько раз предупреждал? Что ты устроил? Понимаешь, что теперь будут говорить? Сержант Земанский видел, а у него дядя — майор. Солнцев в карцере связанный, а ты пойдешь спокойно дальше по своим делам? — возмутился Вершинин.

— Я… — заикнулся Зубарев. — Отправьте и меня в карцер, и проблема решена. Но, Аркадий Семенович, наш человек доложил, что они ходили за стену и вернулись с монстрами.

Ну не совсем доложил — замялся Сема, — по пьяни обмолвился, что Твердый проставляется за себя и новичка.

— Ты думаешь, я не знаю? — ударил кулаком о стол старший лейтенант. — Но Солнцев прав, нужны доказательства — поймать их поличным. Если Коля будет фигурировать в отчете, то его свои же сожрут за стукачество. Он слишком ценен, чтобы сейчас его потерять. Нужно больше данных по всем собрать, чтобы потом их в оборот пустить.

— И что делать? — печально спросил Семен.

— Ничего. Я все решу сам, а ты поставь уже наконец на место Солнцева.

Зубарев вышел из кабинета, а старший сержант задумался. Вчера еще одно письмо пришло от отца. В нем зашифровано, что за голову Солнцева уже шесть тысяч назначено и три тысячи — за документы.

— Не зря я не поторопился, — сказал себе под нос Вершинин. — Цена за этого говнюка только растет. Путь еще пока поживет, авось и десятку смогу выручить.

Что беспокоило старшего лейтенанта по-настоящему, так это документы, за которые готовы заплатить, как за голову Солнцева.