Полузабытая шутка из моего мира, которая больше не казалась смешной.

Около меня остановился, покачиваясь, словно опоенный драконьим медом, вглядываясь, вслушиваясь в заполошное сердцебиение. После наклонился, по-звериному втягивая воздух у моего виска. Сердце забилось куда-то в горло и тряслось, как загнанный охотником заяц. Анвар поднял руку, и, не донеся до моей щеки считанных миллиметров, упал.

Замерший мир пришел в движение.

Бег, крики, включенный на полную мощь драконий зов. Я стояла окаменев.

— Да приди же ты в себя! — очнулась от пощечины Милене, которая тут же схватила меня за руку и потащила в кабинет.

Анвара занесли в маленькую спаленку, прилегающую к кабинету, где нира иногда оставалась ночевать.

Один из драконов, песочный блондин, хмуро кивнул на меня.

— Она кто? Нам глаза лишние ни к чему.

— Моя ученица. Молчаливая, исполнительная и очень талантливая.

— Пусть уходит, ее таланты здесь не нужны, — мощный и обманчиво неповоротливый, он походил на медведя, окрашенного в рыжеватый тон.

Исподлобья осмотрела дракониров, набившихся в круглую спаленку, но никого из них не узнала. Ни одного из них не было на нашей с Анваром свадьбе.

Анвара уложили на узкую койку прямо поверх покрывала, и сразу стало заметно, насколько он плох. Холодный пот лился ручьем со лба, губы высохли, веки почернели, будто от долгого недосыпа.

— Что с ним? — спросила и не узнала свой голос.

— Не твоего ума… — начал было медведоподобный."

"— Прекрати, вейр Ворош, — отрезала наставница. — Здесь моя вотчина, я распоряжаюсь, так что не хами моей девочке.

После повернулась ко мне.

— Это яд Арахны, кто-то скормил ему не меньше семи гранов. Где только нашли… Рисуй круг.

Она сунула мне в руки мелок из толченого азурита, смешанного со слезами Пустой и кровью семилетнего дракона.

Стоил такой мелок, как половина Вальтарты, поскольку отыскать семилетнего ребенка, пробудившего своего дракона, та еще задача. Таких детей, почитай, нет на свете.

Подрагивающими руками взяла мел и опустилась на колени, выписывая древние руны внутри целительного круга. Уж это я умела.

Светлая магия, прямая, как стрела, мощная, как драконий удар, имела атакующие свойства. Зарядить светлой магией артефакты было не проще, чем зажечь огоньки на елке с помощью огнемета.

Поэтому в мире драконов так высоко ценилась иномирная магия, способная контролировать мощь потока, вкладывать в артефакт ровно столько силы, сколько нужно.

И у меня эта сила была.

Рисуя круг, я одновременно активировала руны, вкладывая частичку тьмы.

— Как она это делает? — спросил кто-то из драконов. — Руны-то у нее аж горят под рукой.

— Может мел… Мел непростой, а руны мелом того, ну… того, зажигаются.

Бросив на драконов хмурый взгляд, поднялась, кинула мел своей нире.

В голове было пусто.