— В Вальтарте нет рабства, а избалованные мальчики не всегда получают, что хотят.

Кристан уставился на меня полными холодной злобы глазами, даже радужка потемнела от гнева.

— Получают, даже не сомневайся. Хочешь докажу? Если завтра не придешь в мой дом, умоляя об аудиенции, попрощайся со своими старухами и их лавкой.

Пф. Нашел чем пугать девчонку, упавшую с обрыва. Увольнением!

— Да ради бога… то есть, отца-дракона, Вальтарта большая, найду, где голову приклонить.

— Не найдешь! — Кристан заразительно расхохотался. — Ты не то что Сопределье или Велеш, ты даже Центральный квартал покинуть не сможешь.

Велеш — это столица Сопределья, а Центральный квартал, конечно большой, и есть вопросы, как Пустой позволили открыть здесь лавку, но угрозы — это уж слишком. Ярость накатила так резко, что я с трудом заставила себя усидеть на месте. Хотелось вскочить, вцепится в красивое лицо, погружая когти в по-юношески нежную кожу. Располосовать. Поставить на колени.

Руки у меня так тряслись, что пришлось вцепиться ими в дубовый стол.

— Ты имеешь в виду, что любой высокорожденный может оболгать вею лишь на том смешном основании, что он ей не нравится?

Кристан посмурнел, но отпираться не стал:

— Основание у меня самое замечательное.

Одна вороватая вея, изъяла из моего кармана семь золотых, пока я рассматривал товар в темной лавке. Короче, вея, — он перегнулся через забор, опираясь на яблоневый ствол, и уставился на меня немигающим взглядом. — Завтра. Либо ты отработаешь кражу, либо ждут тебя казематы, сгоревшая лавка и мертвые бабки. Их давно пора утилизировать.

Несколько секунд я сидела, уставившись в стол, пытаясь подавить черную ярость, заполнившую сердце.

А когда подняла голову, сад был спокоен и зелен, и ветерок путался в листве, вейр Орхо дано ушел.

«Надо взять себя в руки, — подумала я отчаянием. — Ни одно зелье на земле не любит лишних мыслей во время работы. Это же основы!»

На тумбе появились глубокие борозды, дымился стул, дымились горстка зельеварных активов и старый яблоневый пень у веранды. Опасливо тронула борозду — видит небо, без понятия откуда она взялась! Может я нож схватила, сама того не заметив?

Рядом фыркнули. Я опустила взгляд и увидела нашу безымянную кошеньку, смотревшую на меня, как на дуру.

Котяра потянулась, с наслаждением выгнув спину, а после поднялась на задние лапы, опираясь передними на тумбу, и хватанула край столешницы когтями. Царапины вышли существенные, но рядом с бороздами — просто ерунда.

Кошка смотрела на меня не мигая, словно пыталась протолкнуть мне в голову очевидную с кошачьей точки зрения мысль. Я отвела взгляд и присела, собирая выпавшую из миски лаванду. Половину, вон, рассыпала."

"Мысли бродили у меня в голове невеселые. Знаю я, какую мысль мне кошка толкала.