Странно что мама, так ловко ведущая огромное хозяйство, знающая помыслы каждого домочадца, умевшая расположить к себе любого от конюха до министра, этого не видела. Я тайком огляделась и с ужасом поняла, что герцог ввел в заблуждение не только родителей — всех! Они все купились на его жизнерадостную, полную огня и древней драконьей красоты маску.

— Как вы верно заметили, вейра, моей подписи на этой бумаге нет. А стало быть, и стоит она не дороже пепла.

Герцог щелкнул пальцами, и папка в руках отца вспыхнула белым пламенем. Великое драконье пламя, характерное для отпрысков императора. Отец подскочил, стряхивая огонь с рук и смешно завертелся, оглядывая костюм. Мама с аханьем бросилась ему на помощь, размашистыми деревенскими жестами стряхивая с ткани искры.

Если молодой герцог хотел показать, как смешны притязания моей семьи на родство с ним, ему это с блеском удалось. Жалкие бароны, разбогатевшие на рудниках и алмазной шахте не чета молодой сильной магии, текущей в его жилах. Они и были смешны. Мы были.

Я.

А после герцог снова шагнул ко мне, пытаюсь снять с меня фату, снова упавшую мне на лицо. Та не поддавалась. Тогда Анвар коротким ударом меча рубанул ее, и бесчисленные волны газа свалились алым комом на пол, рядом посыпались камни и жемчужная бахрома из тиары, на которой она держалась. Я даже вздрогнуть от ужаса не успела. Не видела, как он вынул меч, как занес, как разрубил тиару. Если бы я только дернулась, там сейчас лежала моя голова.

— Ваша Светлость… — предупреждающе шагнул к герцогу один из прилетевших с ним дракониров.

Сильный, далеко не юный воин, внушающий к себе уважение. Но Анвар отмахнулся, и тот застыл статуей в самой глупой позе, которую только можно вообразить — занеся ногу для следующего шага и открыв рот. Но герцог к нему даже не повернулся.

Мрачный взгляд, наконец, лег на меня, придавливая тяжестью к храмовым плитам. Даже вздумай я убежать, не смогла бы и с места сдвинуться. Но самым страшным было то, что на его лице продолжала играть легкая улыбка, как если бы он прогуливался с красивой вейрой по парку и обсуждал диапазон столичных вин.

Он подарил мне открытую лучезарную улыбку, от которой спина покрылась холодным потом, а кишки завязались в узел. Меня не обманывало его показное обаяние. Не двигаясь с места, лишь парой слов он уничтожил самолюбие моих родителей, репутацию нашего клана и чаяния императрицы, и меня он тоже размажет. Не пожалеет.

— Юный отпрыск семьи баронов Фьорре… Наглый, как его родители, такой же беспринципный и бездарный. Я не чувствую в тебе магического потока.