— Ишь, как надрываются, — нарочито сочувствовала Калахне. — Навела ты шороху, девка, Ох навела…

К исходу месяца количество кайранов в небе стало редеть, цокот копыт вокруг Маранского леса стих. За весь месяц лишь раз к домику Калахне заявился один из ищеек, наглаженный, щегольского вида драконир, которого я подробно рассмотрела в мутное окошко, тщательно замаскировавшись занавесью.

Остановился, не доходя метров десяти до дома, и окликнул Калахне, обстригавшую розовые кусты во дворе.

— Эй, Пустышка, — с брезгливой миной он кинул ей кожаный мешочек, из которого просыпалась гость медяков. — Не видела, чего странного за последний месяц?

— Видела, — с охотой откликнулась Калахне.

Дурачина-ищейка аж стойку сделал, вперед наклонился, усиливая сходство с взявшим след псом.

— Ну! — поторопил он. — Говори, старуха!

Это он зря. Калахне не была старухой и остро воспринимала упреки в сторону своей изменившейся внешности.

— Тебя, красавчик, и видела, — рассмеялась скрипучим смехом. — Проходи, коль пришел, мы, Пустые, любим сильных драконов.

Ищейка взвился от гнева, вспрыгнул на своего кайрана и умчался прочь, сыпя проклятиями.

— В новом месяце я уйду, — сказала я тихо в тот же вечер.

Интуитивно я чувствовала, что интерес ко мне почти пропал. Отцу было абсолютно все равно, умерла я, сбежала или осталась в пансионате. Он искал меня, чтобы поддержать репутацию высоконравственного дракона, или для герцога, который так неожиданно озаботился моей судьбой. Опасности больше не было.

Не было, но… свербело где-то в грудине, что рано я расслабилась.

Калахне ответить не успела, в дверь коротко стукнули.

— К себе иди, — кивнула она и прошла к двери.

К ней время от времени приходили покупатели на редкие зелья, и я обычно пряталась в своей комнате, стараясь не шуметь. Но в этот раз все было иначе. На этот раз я почувствовала, обернулась. И это было единственное, что я успела сделать.

В дом даже не вошли — ворвались. Отпихнув с дороги старую Калахне в дом вломился отряд дракониров, одетых в дорогие доспехи из номара, который возглавляла вейра Глок.

Волосы у нее растрепались, накидка сбилась вбок, открывая лилейную шею, глаза пылали темным ядовитым огнем.

— Хватайте ее! — отдала она короткий приказ, вскинув руку."

"Бежать было некуда.

4. Аукцион

Я автоматически бросилась к столу, заваленному склянками, бутылочками с зелье, даже сумела перепрыгнуть стул, проявив чудеса акробатики.

— А ну стой! Куда!

Один из стражей схватил меня за руку, с силой рванув на себя, но я умудрилась извернуться змеей и метнуть ему в лицо попавшиеся под руку склянки. К сожалению, пробки в пузырьках сидели намертво, стекло было заговоренное, и они не разбились, разве что оцарапали нос грубияну.