Перед богами и людьми

Утро свадьбы встретило меня немыслимой суетой и бесконечными поздравлениями от знакомых и незнакомых мне вейр. Все началось с какой-то симпатичной юной вейры из дальней родни Фалашей.

— Золотых дней, вейра Фалаш, — пропела юная красавица, заглянув ко мне, и с веселым смехом умчалась прочь, недосягаемая для возмездия.

Недосягаемая, потому что я сидела в ванне, с ног до головы в розовой пене. Кто ее только пустил, хулиганку такую!"

"Следующее поздравление я принимала голой и с полотенцем на голове. Пока меня вытирали прислужницы, две симпатичные молоденькие драниры зависли перед окном и запустили в меня золотой пыльцой.

Но основной бум жаждущих меня облагодетельствовать пришелся на завтрак и туалет. Мой полураздетый облик никого не смущал.

— Света, огня, золота! Веселых дней! — вопили мне едва ли не в ухо.

— И ночей! — взрыв хохота.

— Терпите, — увещевала меня одна из доверенных горничных. — Нельзя запрещать радость в такой день.

При этом сама она выглядела не особенно-то радостной. Прислужницы все поголовно были сосредоточенными и хмурыми.

Коробки с подарками росли. Ставились друг на друга, заталкивались под кровать и в шкафы, ввозились в соседние покои, но все равно не умещались.

И примерно на этапе прически я заметила удивительную закономерность. Меня поздравляла молодежь. Ученики Академии, а то и вовсе дети. Никто из более зрелых вееров и вейр ко мне так и не пришел. Даже прислуга, и та…

Не гожусь в жены их герцогу, мелькнула мысль.

Мысль была неприятная, но терпимая. Больше меня удивил сам факт, что меня обеспокоила такая мелочь. Помниться, раньше я трепетно относилась к мнению окружающих. Всем хотелось нравиться, со всеми иметь добрые отношения…

Сомны желающих меня поздравить разогнала Милене.

Зашла в покои, осмотрелась и скомандовала:

— А ну-ка запереть дверь! Задернуть шторы. Вы трое вон, только шум наводите, а вы двое у дверей. Чтобы караулили и отправляли празднующих восвояси. А ты… А ты улыбнись. Нечего делать похоронное лицо.

Последнее она сказала уже мне, и я послушно улыбнулась. Теперь, когда она всех разогнала, в комнате стало на удивление пусто, несмотря на свалку коробок, шкатулок и сундуков.

Милене строго прошла по покоям, пластично лавируя между раскиданных вещей, остановилась у окна и развернулась ко мне.

Только сейчас я увидела, насколько у нее редкий цвет глаз — удивительно яркий и золотой.

— Я так и не сделала тебе подарок, — сказала медленно, махнув рукой горничным, чтобы те продолжали работу. — Проси у меня.

— Да ничего не…

— Проси сейчас, — сказала она с нажимом. — После храма я буду занята и не приду на церемонию дарения.

Да что я могу попросить?! У меня есть абсолютно все. Анвар исполнял мои желания с усердием феи-крестной.