Я развернулась к Милене, пристроив край бедра на низкий сортировочный столик.

— Ну хорошо, давай поболтаем. Да, само собой, он рассказал. Но почему мне ничего не рассказала ты?

Наставница отвела взгляд, но слишком нарочито, чтобы я поверила в ее убогое смущение.

— Либо мы говорим откровенно, либо все, — я постучала ребром ладони по горлу. — Мне ваши тайны мадридского двора поперек горла уже.

— Правда может тебе не понравится, — сказала Милене, но я промолчала, и она продолжила.

Она родилась в далекой, давно подернувшейся дымкой воспоминаний России, еще в те дни, когда девушек переодевались к обеду в платье, а мужчин называли «сударь».

К моменту февральской революции, у Милене, которую в те дни звали Милицей, не осталось ничего. Только сожженый особняк, занятый пьяными рожами, мертвая семья и куча непонятных долгов. Она бы в ад шагнула, но в синем мареве в центре разрушенного дома, куда ее загнали несколько солдат, был самый настоящий другой мир.

Она даже обрадовалась. У нее снова появились семья, личная горничная, наряды, высокопоставленный жених и никаких выстрелов в округе.

Все закончилось, когда начала барахлить магия. Вместо огненных шаров на руке вспыхивали свечные огоньки и тут же гасли, а герцог, который и так-то ее не слишком жаловал, стал открыто кривиться. Счастливая судьба ускользала из рук.

Апогей несчастья пришелся на Зимний бал, когда герцог открыто назвал ее Пустой и разорвал помолвку, а спустя несколько дней задушил собственными руками. Наверное, самым странным событием было пробуждение в теле волшебной красавицы, с ее собственной земной внешностью, претерпевшей многократное улучшение.

Кожа все равно что светилась, глаза посверкивали голубым огнем, а губы и красить было не надо. Она даже двигалась, словно в бесконечном невидимом танце.

Герцог, вспомнивший о непогребенных останках невесты после недельной попойки, нашел в склепе вместо мертвой уродины ее. И пропал. Даже плакал, так умолял вернуться. Но Милене уж больно хорошо запомнились его руки на горле, и замужество с любым неотесанным драконом в округе пугало ее до икоты. Она сумела пристроиться в захудалый род, который со временем перешел в ее полное владение, сделала карьеру в Академии, а после с головой ушла в работу.

А потом герцог, умер. Глупо и страшно. Разбился в полете ровно через полгода после рождения внука, которому он собственными руками отдал дар божественной защиты. Он жил особняком, отгородившись от контактов с внешним миром, передав полномочия дочери, и не снимал защиту вокруг поместья ни на секунду. А тут снял. Своими руками снял защиту и пустил убийцу в свой дом. Ходили слухи, что устал он от смерти бегать.

Милене винила себя в его смерти.