Оставить меня у алтаря и ославить Пустой на все Сопределье ему показалось недостаточно? Нужно вернуться и доломать меня подобно жестокому ребенку, выкручивающему кукле голову от скуки или из любопытства."

"Анвар вдруг резко развернулся, словно почуяв витавшую в воздухе ненависть, и на несколько секунд мы столкнулись взглядами. Он с моим отчаянным, я с его равнодушным.

— По рукам, — отец окинул меня пренебрежительным взглядом. — Забирайте девчонку хоть сейчас.

Мама замычала, буквально бросившись на него с кулаками. Дочь простого рыцаря, она всегда была искренна в проявлении своих чувств, так и не научившись их толком скрывать. В груди чуть оттаяло. Все же мама чуть-чуть любила меня — по-своему, по-драконьи.

Я дернулась к ней, но один из рыцарей, сопровождающих герцога, поймала меня за предплечье и тут же брезгливо оттолкнул в сторону. Когда я говорила, что Пустых тут не любят, я подразумевала именно это. Слабость, уродство, беззащитность вызывали в драконах желание искоренить ошибку природы.

Я вяло осела около кареты, проехавшись содранными ладонями по земле, но никто не сделал ко мне ни шагу, не попытался помочь. На миг поймала на себе взгляд герцога, уловила едва заметное мускульное движение в свою сторону, сжавшуюся в кулак руку. Но миг прошел, Анвар Фалаш отвернулся. Насилие над женщиной было ему не по душе, но и вмешиваться не хотелось.

Ко мне подошла только драдера Глок, изящно помогая встать и поправить окончательно погибшее платье.

— Не бойся меня, девочка, я совсем не страшная, — Глок засмеялась двусмысленности фразы и подала мне руку, рывком помогая встать на ноги.

Все-таки драконицы очень сильные. Пожалуй, в моем мире они бы запросто уложили на лопатки парочку легкоатлетов. Рослые, крепкие, широкоплечие… Мое тело, даже при наличии лишнего веса и одутловатости, отличалось птичьей тонкокостностью. Она легко вздернула меня вверх, словно я весила не семьдесят килограмм, а от силы двадцать.

— Благодарю, вейра Глок, вы очень добры.

Я улыбнулась, как можно более жалко, переводя на язык тела свою безобидность и слабость. Были дни, когда я искренне ненавидела себя за приспособляемость, но правда в том, что другим способом было не выжить. Умение вовремя потупить глаза мне в самом прямом смысле спасало жизнь.

— Ты такая хорошая девочка, вейра Фьорре, — мягко сказала она. — В пансионате не так страшно, ты заведешь там много подруг и через несколько лет станешь достойной драконирой. Пойдем.

Я почти искренне закрыла лицо руками.

— Прошу вас, — прошептала тихо. — Могу ли я попрощаться с… — едва не сказала «с семьей», но вовремя поймала добрый взгляд отца и исправилась, — мамой. Один вечер, а завтра утром уложу вещи и отправлюсь в пансионат.