Кажется, я ими сыт на всю жизнь. По самые гланды наелся.

Пройдя паспортный контроль, оглядываюсь по сторонам. Никого из знакомых. Одним движением опускаю тетиМашину стряпню в мусорник. Вадька, если узнает, обидится. Но мне они точно больше никогда в горло не полезут.

Весь перелет до Москвы пытаюсь представить картину в целом. И она получается неприглядная. Хуже только роль моей дочери в этой истории. Мне до сих пор непонятно, зачем ей понадобилось подложить чистую хорошую девочку под разбитного Эрика Тавлеева и его друзей? Какой ей в этом прок? Или зависть? Но Катя моя ни в чем не знала отказа!

Пустым взглядом таращусь в черное небо, лишенное сегодня всех звезд. И пытаюсь решить, что делать дальше. Но так и не нахожу ответа. Замуж за Эрика Катерина не пойдет. А я насильно не погоню. Поэтому эта тема больше для разговоров. И скоро забудется.

Хотя если младший Тавлеев подсуетится…

Выйдя из самолета, сразу направляюсь на выход. Благо без багажа. Мой мерс уже ждет припаркованный неподалеку. Падаю на заднее сиденье. Ставлю пакет рядом и внимательно смотрю на Дениса.

– Что там?

– Да все нормально. Твой дом, шеф, разносят по кирпичику…

– Много гостей? – приподнимаю бровь.

– Да прилично! Катерина вразнос пошла…

– Пусть повеселится, – роняю, сжимая кулаки.

А приехав в Марьинку, застаю в холле и у бассейна странную публику. Полуголые девки, мужики с гадскими улыбочками.

– Папочка приехал! – кидается ко мне Катерина. И я в ужасе смотрю на свою дочь, одевшую шифоновую блузку на голое тело. Все же видно, твою мать!

– Прикройся! – кидаю ей свою куртку. А сам в ужасе оглядываю хищные оскалы лиц совершенно незнакомых людей.

Кто это? Откуда Катя их притащила в мой дом?

– Где Настя? – рычу, не находя единственного любимого лица.

– Я не понимаю, папа, – недовольно цедит Катя. – Сейчас так модно.

Не обращаю внимания на недовольный тон. Стараюсь не смотреть на голую грудь. Это моя дочь все-таки!

– Где Настя? – повторяю вопрос. И в ужасе представляю, как мою девочку лапает какой-то хмырь.

– Она наверху. Не спустилась даже. Ревет весь вечер. Ее любовник бросил. Редкий идиот!

От Катиных слов хочется расхохотаться. Еле сдерживаюсь. Она ничего не знает. И это правильно! Нужно удалить ее из этого дома. Отправить на стажировку. Выдать замуж.

Все что угодно!

– Прикройся, – снова рявкаю я. И перевожу взгляд на Гену. – Разгоняйте публику, пацаны.

– Папа! Ты не посмеешь! – кричит в отчаянии Катя.

Но мне уже плевать. Мой дом – не бордель. И дочка не шлюха, как бы ей ни хотелось показать себя во всей красе.

– Что? – останавливаю на ней взгляд. – Еще раз повтори, Катя…

– Папа, папочка, – скулит она. – Мы сейчас с друзьями в клуб поедем. Тебе не помешаем.