С конницей труднее, она в степь с табунами уходит, на выпас. Но если стрелами, по обычаю, нас забрасывает примерно треть, меняясь сотнями, то где-то тысяч пятнадцать будет.

– До Курска около шестисот верст пути, княже, – напомнил гетман Ходкевич. – Это не менее двух месяцев. За это время они нас истреплют. Нужно давать сражение.

– Они уклонятся, боярин.

– Коли побегут, нам останется обоз. А армия без обоза, как пес без зубов. Бегать может, а кусаться – нет.

– И то верно, – согласился Витовт. – Передайте князю московскому приказ с утра в седло садиться. Пусть с братом единокровным увидится.

Его полками и польскими на рассвете ударим. Посмотрим, насколько крепки брони галицкие.

Однако литовский князь оказался прав. Двинувшиеся на рассвете в сторону противника полки не нашли ничего, кроме стрел постоянно отступающей легкой татарской конницы, кострищ и костей съеденного на привале скота, да пары ломаных телег.

– И где же обоз? – не понял князь Витовт.

– А вон он! – Василий Московский указал плетью на мачты, что выглядывали из-за излучины Дона. – Нам припасы многие от Ельца и Тулы подвозят. Они же, похоже, изначально все потребное на ушкуях везут.

Токмо самое насущное с собой. А самое насущное и на лошадей навьючить можно.

– Значит, готовились… – сделал вывод Витовт. – Князь галицкий и атаман разбойничий в полном согласии дело свое ведут. Один разоряет, другой удерживает, оборониться мешает. Сговорились. Как же ты просмотрел сие, зять мой единственный? Я тебе дочь свою доверил, дитя ваше в правители Руси единой прочил, помогал, чем мог. А ты…

В полном бессилии литовский князь хлестнул коня и помчался к обозу.

– Братик… – усмехнулся великий князь Василий и пригладил окладистую бороду.

– Узнаю повадку.

Князь Юрий Дмитриевич, князь Галицкий и Звенигородский, воевал не часто, но всегда успешно. Признавая воеводский талант брата, в совместных походах московский князь предпочитал отдавать свои полки под его руку, а не водить их сам. Ныне, волею судьбы оказавшись по другую сторону, Василий мог в полной мере оценить, каково оказаться Галичу врагом."

"– И знаешь, что у Дона тебя каждый день бить будут, – вслух сказал московский князь, – а никуда не денешься. В степи воды нет.

Все едино вдоль реки идти придется. Два месяца. Что же ты приготовил нам в конце пути, братец родный?

* * *Увидев ухоженного, одетого в чистую атласную рубаху и легкую епанчу с горностаевой опушкой боярина, Егор уверенно кивнул:

– Стало быть, Дон открыт?

– Свободен, княже. – Гонец с поклоном протянул свиток.

Князь Заозерский принял его, передал жене, спросил:

– На струге плыл?

– На нем, княже. По Дону вниз, морем, опосля вверх по реке до порогов, и два дня верхом.

Князь Заозерский снисходительно улыбнулся.