— Но могу позволить вот что…

Из стопки бумаги я вытянул чистый лист, положил его на пластину — он как раз накрывал ее целиком с напуском. Затем я взял карандаш и начал водить по листу грифелем с большим наклоном и легким нажимом. Рельефные знаки сразу проступили на бумаге более темными контурами. Чуть позже я вспомнил о кусочке графита в ящике стола, достал и с его помощью сделал эту «волшебную» работу гораздо быстрее.

— Вы великий маг! — рассмеялся Майкл, явно довольный столь упрощенным созданием копии древнего текста."

"— Важное условие, господин Милтон, — вполне серьезно сказал я: — Это… — я указал пальцем на перевод текста и на листок с оттиском пластины, — нельзя показывать никому еще примерно неделю, а лучше две, — ставя такие сроки, я подумал, что за неделю точно успею заполнить логические таблицы с пиктограммами и знаками дравенши. Тогда мне не потребуются оригиналы пластин, ведь я смогу переводить текст на основе снятых копий, не используя трудоемкую магию. И если вдруг, Майкл проболтается кому-то, и информация уплывет к британцам, охотящихся за тайной древних виман, то… Как говорится, флаг им в руки: перевести Свидетельства Бархума они не смогут, а если смогут — найдут какие-то подсказки среди древних промежуточных текстов — то все равно на перевод уйдут годы. При чем, если они найдут способ стянуть реликвии у меня, то в этом даже будет кое-какая польза: мы получим шанс выйти на след наших врагов. Главное, информация о нахождении Хранилища Знаний древней цивилизации будет у меня. А перевод первых двух пластин, который содержит лишь исторические сведения, без указаний на тайник династии Панадаприев, можно отдать и Майклу. Пусть через неделю-другую осчастливит научный миг величайшей сенсацией — ему приятно и полезно, а мне… Мне не жалко.

— Две недели! Клянусь, ваше сиятельство! Никто не узнает! Когда позволите взять копии, я спрячу их в тайном отделе своего чемодана! — с трепетом заверил чеширский барон.

— Вот и хорошо, Майкл. Идемте ужинать, а то графиня, наверное, заждалась. Потом перепишите мой перевод и заберете оттиск, — я встал из-за стола. Все же убрал пластины в шкатулку и решил, что перед ужином разумнее спрятать ее в сейфе мамы.

Когда я вошел в столовую, то за столом уже сидели Елена Викторовна, Майкл, что-то говоривший ей очень оживленно, и блондинка лет тридцати в роскошном серебристом платье. Конечно, это была Элизабет. В реальности баронесса похожа на брата гораздо больше, чем на фотографии. У нее тот же профиль носа, идеально ровного, правильных пропорций, очень похожие черты миловидного лица, те же волосы цвета спелой пшеницы. Глаза чеширской красавицы тоже серые.