Я хочу знать, кто… — сиплю, вздрагивая от двух пар губ, что касаются виска и скул. Вот очень не вовремя сейчас меня соблазнять. — И как теперь будет? Я… мы…

— Всё будет замечательно, шипастая моя, — урчит Старкар, сухими губами водя по виску к уху. — У нас медовый месяц, после которого мы вернёмся домой. Запишемся к врачу и посмотрим на нашу дочь. Или сына. И будем строить дальнейшие планы.

— Нашу? — тихо перебиваю, переплетая с ними пальцы.

— Нашу, колючка. С сегодняшнего дня мы неделимы, поняла? — муж за подбородок поворачивает голову и смотрит строго. — Все твои дети — наши. Все наши дети — общие.

— Хорошо, — киваю, слегка расслабляясь, — но я всё равно хочу знать.

— Марс, позови побратимов, — соглашается Стар, бросая взгляд на брюнета.

Мой краснокожий здоровяк громко фыркает и по коммуникатору вызывает остальных мужчин. С их приходом комната раскаляется ещё на несколько десятков градусов. Я уже не просто пунцовая, кажется, окончательно спеклась.

— Может быть, отложим до утра? — бормочу, сильнее запахивая и так ничего не скрывающий пеньюар на груди. А мужья взглядами пожирают и не понимают, в честь чего собрание. — Тем более тестов-то больше нет.

Старкар глаза закатывает, всем своим видом просто крича, что я его недооцениваю, и лёгким движением руки достаёт из кармана четыре «пудреницы». Я говорила, он гад? Вот ещё раз повторю! Гад!

— Что случилось? — Сад тревожно смотрит на взволнованную и пунцовую меня. Прохладными пальцами по щекам гладит, остужает.

— Мы беременны, — тихо-тихо бормочу и не могу скрыть расцветающую улыбку.

В груди тепло разливается, а за спиной будто крылья раскрываются, слегка меня приподнимая над полом. Смаргиваю глупые слёзы настоящего счастья и губу прикусываю, замечая в васильковых глазах ещё больше ярких искр и настоящую искреннюю радость.

Моя ледяная загадка дар речи теряет, просто притягивает к себе и обнимает крепко. Шумно в волосы дышит. Прячу мокрое лицо на его груди и продолжаю улыбаться.

— Ансер! — взвизгиваю, потому что нетерпеливый бандитский муж с рыком отбирает меня из рук брата. Машинально оплетаю его торс ногами, боясь свалиться. Здоровяк в лице поменялся и держит меня как-то по-особенному. Более нежно. И смотрит серьёзно так, слегка брови хмурит. Будто прочесть пытается.

— Повтори, малая, — хрипит он, большими ладонями под пеньюар просачиваясь и ягодицы сжимая. Вот как тут сосредоточиться. Подаюсь ближе и, прижимаясь к его губам, шепчу:

— Я беременна, Сер.

Здоровяк грязно матерится, но это видно из-за переизбытка эмоций, а не потому, что он разозлился. Правда, по плечам его луплю и с рук сползаю. Он ведь почти всю неделю держался. Если и матерился, то очень редко. А сейчас весь свой запас выдал. Ещё и Старкар его подзатыльником награждает.