— Не понимаю, почему это Натаниель — Особо Избранный.

— Натаниель пока еще не обнаружил, в чем его сила, — спокойно ответил Ганд. — Так было и с Тарье. И это имело печальные последствия.

— Что же ты тогда ему не подскажешь? Нельзя же, чтобы он и дальше оставался таким мямлей!

—  Он должен прийти к этому сам. Да и тебе я этого открывать не стану, — улыбнулся Ганд. Тува покраснела.

— И все равно я не понимаю! Ведь сказано же, что он Избранный, и что в нем течет, помимо всего прочего, кровь ангелов тьмы, и демонов ночи, и демонов бури, — если у них вообще есть какая-то кровь, она, наверно, зеленого цвета, а впрочем, кто его знает. Вдобавок он еще седьмой сын седьмого сына. Но ведь и ты, и Имре, и Марко до тебя, и многие из духов предков наделены такими совершенствами, какие Натаниелю и не снились! На что он тогда Людям Льда, вам же ничего не стоит взять и стереть Тенгеля Злого в порошок!

— Этого мы не можем, — ответил Ганд. Его изумительной красоты глаза посерьезнели. — У Натаниеля есть одно качество, которое превосходит все наши совершенства. Однако… раз уж мы об этом заговорили, я осмелюсь утверждать, что и остальные способны дать Тенгелю Злому решающий бой! И тут уж тебе никуда не деться, — мрачно заключил он.

Она сидела и смотрела на него как завороженная. Услышав же его последние слова, она отвела глаза и угрюмо проговорила:

— Не желаю я помогать Натаниелю. Я сглупила и помогла им. А он меня за это выругал.

Ганд положил руку ей на колено, она согревала сквозь ткань, как теплое мамино одеяло, только была наэлектризована.

— Судьбоносный час пока еще не пробил, — заверил он ее. — У тебя есть время все обдумать. Обещай мне, что ты серьезно поразмыслишь над тем, чего же ты хочешь!

— Это я запросто, — равнодушно произнесла она. Ганд отнял руку, и она почувствовала облегчение.

— А теперь ты должна поспать, — сказал он ласково. — У тебя был тяжелый день.

— Но я…

Она хотела сказать, что спать ей совсем не хочется, но он провел рукой по ее лицу, сверху вниз, и не успела она оглянуться, как уже примостилась в уголку и глаза у нее сами собой закрылись.

Ее разбудил крик проводника: «Следующая остановка — Осло!» В купе, кроме нее, никого не было.

Тува твердо придерживалась своего решения не видеться больше с Натаниелем. Его поведение на борту «Стеллы» уязвило ее до глубины души.

Ей удавалось избегать его, не привлекая внимания мамы Винни. Она уверяла, что они по-прежнему встречаются и продолжают свою необычную совместную работу, заключавшуюся в том, что он должен был сделать ее более «покладистой», а она должна была немножко расшевелить его, придать ему решимости и отваги.

Но ни о каких встречах, естественно, не могло быть и речи.

Тува хотела напрочь забыть обо всем, что приключилось на борту «Стеллы».