Отвесив галантный поклон, он потерял равновесие — была ли виной тому была качка или содержимое фляги, неизвестно, — а выпрямившись, вопросил Натаниеля слегка заплетающимся языком:

— Прошу прощения, вы случайно не тот чародей, который собирается лечить фру Карлберг?

— Такого титула у меня еще не было, — заулыбался Натаниель. — Да, надо полагать, это я.

Он воззвал ко всем добрым силам, чтобы Тува вела себя как подобает. Однако ее молчание и враждебные, косые взгляды, которые она бросала на незнакомца, не предвещали ничего доброго.

Незнакомец отвесил новый поклон, который вышел бы на славу, не помешай качка.

— Не позволите ли старому капитану присесть за ваш столик?

— Пожалуйста, — вежливо ответил Натаниель, после чего назвался и представил обеих девушек.

Старик невразумительно их поприветствовал, после чего целиком сосредоточился на Натаниеле.

— Зовут меня Винснес, и имя это пользовалось в здешних местах доброй славой. А то, что нынче дела мои пошли под гору, так это не моя вина… Так, значит, ты едешь к фру Карлберг! Да уж, вот у кого навязчивые идеи! Хотя в целом голова у бабы варит, что да то да.

— Одно не исключает другого. Я бы сказал, скорее наоборот.

Потребовалась некоторое время, прежде чем этой глубокомысленной реплике удалось проникнуть в хмельное сознание. Поняв, старик просиял.

— Это ты верно сказал. Ну а как насчет перемещения душ? Кто же в этакое верит? Небось одни дураки!

— В таком случае половину населения земного шара составляют дураки, — отрезала Тува. — В том числе и я. И как мне случайно стало известно, те, кто слишком много пьют, возрождаются в виде червей наподобие тех, что выползают из прогнивших кранов и тухлых колодцев. Маленькие такие белые черви…

— Спасибо, Тува, достаточно, — тихо остановил ее Натаниель. И повернулся к Винснесу, лицо которого приобрело землистый оттенок. — Вы хотели меня о чем-то спросить?

— Да. Э-э… я слыхал, ты вроде бы как специалист по привидениям?

— В таком случае я должен разделить эту честь с присутствующей здесь Эллен. А быть может, и с Тувой.

Не обращая внимания на Туву, Винснес тяжело повернулся к Эллен и осовело уставился на нее.

— Да ну? Такой славной девушке нельзя забивать свою головку никакими мыслями.

Эллен моментально вскипела, и Натаниелю пришлось успокаивать ее оскорбленное женское самолюбие.

Тува же не собиралась так этого оставлять. Она пристально уставилась на рюмку с грогом, который приготовил дома и прихватил на паром капитан: всякий раз, когда Винснес протягивал руку к рюмке, та ускользала от него прочь, независимо от того, качало паром или нет.

Недоумение в глазах у Винснеса стало сменяться отчаянием.

Натаниель опасался, что, будучи в приподнятом настроении, Винснес примется рассказывать истории о привидениях.