Он знал, что она ненавидит всех красивых и удачливых девушек и воспринимает Эллен как соперницу, хотя самой ей Натаниель нисколько не нравился, вернее, в определенном плане он ее нисколько не интересовал.

— А мне ты не поможешь выяснить, жила я ли прежде? — спросила Тува.

— Вот уж чего не намерен делать, — ответил он резко, даже резче, чем следовало, так как ему хотелось беспрепятственно помечтать об Эллен.

Он не знал, где именно она живет, знал только, что она уехала в городок на западном побережье, чтобы продолжить свое образование — она изучала вопросы социального обеспечения. Ему нельзя было навещать ее, нельзя было! Но может быть, им все же удастся встретиться? Случайно?

Исколесив вдоль и поперек открытый всем ветрам городок, Натаниель с грустью отказался от дальнейших поисков. Пора была ехать к автопарому, который повезет их дальше, через морской пролив, туда, где живет пациентка с видениями. Тува в присущей ей язвительной манере уже неоднократно указывала ему, в какой стороне находится паром, но он прикидывался, что не слышит.

И тут он увидел Эллен. Она вышла из большого здания, наверное, это была школа. Резко затормозив, отчего Туву подбросило на сиденье, Натаниель выскочил из машины и закричал:

— Эллен!

Она собиралась было накинуть на голову капюшон своей подбитой мехом спортивной куртки, но услышав его крик, замерла.

У Тувы, глядя на них, защемило сердце; она почувствовала, как в ней поднимается глухой гнев — на них и на свою судьбу, которая так несправедливо обошлась с ней. Она увидела Натаниеля глазами Эллен: в дубленке, кожаных полусапожках, давно нестриженого — и на лице у нее появилось кислое выражение. Эллен подбежала к нему с разгоревшимися щеками, сияя от счастья, казалось, еще вот-вот, и она расплачется.

Тува отвернулась, чтобы не видеть их.

Но ей был слышен их разговор. В голосе Натаниеля звучало отчаяние.

— Поедем со мной, — произнес он тихо, как человек, который наперед знает, что не имеет права произносить такие слова.

— Ты в самом деле этого хочешь?

— Я, правда, не смогу взять тебя к той женщине, на которую я должен взглянуть, но мы хотя бы сможем поговорить на пароме. Обещаю, никаких осложнений.

В голосе Эллен зазвучала боль.

— Осложнений? Что может быть хуже, чем эти долгие месяцы без тебя? Но… У меня нет с собой денег. Он нежно улыбнулся.

— До чего же приятно хоть куда-нибудь тебя пригласить! Пошли, паром отходит через несколько минут.

Эллен живо села в машину, и они успели к парому.

О, какое блаженство! Они снова вместе! Беспечные, неосторожные.

Ветер во фьорде был до того пронизывающий, что они тут же поспешили укрыться в недрах парома, в салоне, где сидели прочие пассажиры, стараясь не расплескать кофе и не выронить венские булочки.