Фонтан в Феодосии был тоже немного того, облупленный. Именно поэтому, гладя его и смотря в объектив Никитиного фотоаппарата, Полина вдруг так явно вспомнила вчерашний разговор, как будто в ее голове он длился до сих пор. Длился и не затихал этот извечный спор, который во все века вели мужчина и женщина при расставании.

Никита, будто чувствуя ее настроение, особо к ней не приставал, вопросов не задавал, в беседу не втягивал, лишь изредка смотрел искоса и вел за руку к какой-нибудь новой достопримечательности, на которую они натыкались, бесцельно бредя по белому городу.

Остался позади музей сестер Цветаевых, к творчеству которых, впрочем, Полина была совершенно равнодушна. Никита предложил было зайти, но, видя ее нежелание, быстро отказался от этой затеи. Оставив позади музей, утопающий в пышной зелени деревьев, Полина вдруг почувствовала, что у нее еще больше портится настроение.

Она была Никите не ровня. Это ощущалось даже в таких мелочах, как совместная прогулка. Он – писатель, человек творческий. Для него посещение музея – вещь вполне естественная. А дня нее – мука и тоска, потому что ничего она не понимает в поэзии.

– Чего-то ты совсем нос повесила, – заметил Никита. – Пони, ты чего? Не грусти. Нет никаких поводов для грусти. А те, что есть, скоро развеются, как дым.

– Да, наверное, – односложно ответила она.

Впрочем, маленькие, утопающие в цветах улочки старого города, по которым они вышли к музею Александра Грина, огромный золотой корабль с алыми парусами, выбитый на стене белого домика с темной крышей, рында у входа и натянутые канаты немного развеселили Полину.

– А давай в этот музей зайдем, – чуть просительно сказала она.

– Давай, – пряча улыбку, ответил он. В конце концов, любая девушка хотя бы раз в жизни мечтает о судьбе Ассоль. А каждый мужчина хотя бы на мгновение должен поверить в то, что он в силах совершить чудо, как капитан Грэй. Покупая билеты в окошке кассы, он даже чувствовал себя немного капитаном Грэем.

Потом была прогулка по набережной, где Никита купил Полине чудесный кожаный браслетик с вделанными в него вставками из перегородчатой эмали. Стоил браслет недорого, так что она не испугалась подарка, а обрадовалась ему и потом то и дело посматривала на свою руку, тонкое запястье которой украшал стильный браслет.

Ей было просто и радостно делать подарки, поскольку она была совершенно не избалована ни вниманием, ни щедрыми дарами. Это он уже успел заметить. Она радовалась так открыто и искренне, а грустила так глубоко и горестно, что ее все время хотелось радовать и не хотелось огорчать.

Такие глубокие раздумья о сути женской натуры были для Чарушина внове.