Полине он быстро наскучил. Мир телевидения и рекламы был от нее так далек и настолько не вписывался в ее ежедневные будни, что даже слушать про это ей не хотелось. А вот Оля, уже окончательно успокоившаяся, как заметила Полина, слушала с огромным интересом, хотя в разговоре и не участвовала. Стеснялась.

В дальнем углу пляжа вновь появилась женщина, торгующая кукурузой. Полина решила, что в этот раз обязательно купит початок, и приглашающе замахала той рукой. Поправив свой просоленный потом козырек, женщина подошла, поставила свою тяжелую корзину на край лежака и вздохнула, переводя дух.

– Кукурузу вам? – спросила она.

– Да, одну, пожалуйста, – вежливо ответила Полина. – И соль. Есть же у вас?

– Конечно. – Женщина взяла деньги, достала горячий початок, ловко обернула его полиэтиленовым пакетом и достала бумажку с солью. – Приятного аппетита. Костик, тебе-то не надо?

– Нет, – довольно резко ответил тот.

– Деньги не взял, что ли? – Женщина вдруг рассмеялась. Смех у нее был чудный, молодой-молодой. От него сразу куда-то исчезали и глубокие морщинки на загорелом дочерна лице, и нездоровая полнота, и отеки на натруженных долгим хождением ногах.

– Я не хочу кукурузу, – вежливо и ровно сказал Костик, но Полина увидела, что он почему-то напряжен из-за этого ничего не значащего разговора. Взбешен даже. Сорвавшись с лежака, он побежал к морю и с разбегу нырнул, подняв кучу брызг.

– Вот бешеный. – Торговка покачала головой, быстро свернула свою корзину и пошла дальше вдоль рядов, привычно выкрикивая свое предложение. Полина проводила ее глазами.

– Пойдем драники есть? – спросил у Полины Никита. – С семгой. В «Сердолике» они знаешь какие вкусные?

– Кукуруза остынет, – жалобно сказала Полина, которой вовсе не хотелось кукурузы, а хотелось сходить с ним в кафе.

– Ты ж ее купила не потому, что тебе хочется, – засмеялся Никита. – Думаешь, я не вижу? Это ж акт милосердия, а не потребления.

– Не выбрасывать же ее, – рассудительно сказала Полина. – Еду вообще нельзя выбрасывать.

– Так не выбрасывай. Оля, хочешь горячей кукурузы?

Девушка ответила не сразу. Глаза ее были устремлены на море, где далекой точкой на волнах покачивалась голова Костика.

– Что? У-ку-у-зу? Да, съем, – сказала она, когда Никита повторил свой вопрос.

Полина аккуратно вручила ей початок, тщательно обмазала его солью, натянула шорты с майкой, кивнула маме, и они с Никитой отправились в кафе. Почему-то ей было очень хорошо оттого, что они остались с ним вдвоем, без любопытных глаз, которые на пляже она постоянно ощущала на себе."

"Вообще-то комплексом неполноценности она никогда не страдала и людской молвы не боялась.