— Что скажете эмиру?

— Скажем, что он дерьма объелся, — спокойно ответил Костя Варламов. — С голодухи…

— Ты все понял, эмир? Здесь твой авторитет не работает. Тебя здесь за хвастливого пацана держат. За женщину. А если забуду тебе юбку дать, солдаты напомнят…

— Баба он, и все представления его бабские, — сказал Скворечня.

Такый Рифатов рассвирепел по-настоящему. Будь у него с собой оружие, он наверняка попытался бы его применить. Но оружие отсутствовало, и он, не надеясь на силу своих кулаков, только резко метнулся к выходу и бросил с порога, обернувшись, через плечо:

— Раздавлю… Своими ногами в грязь втопчу… И тебя, старлей, и сосунков твоих…

— Точно, мозги у него не работают, — не эмиру, а мне сказал Варламов.

Это он, кстати, когда-то дал мне совет насчет зубной пасты и пищевой соды. — Где этот дебил сейчас грязь найдет. Подморозило. Ни одной лужицы третий день не видно.

— Дуй, эмир, дуй отсюда. Мне надоело твое словоблудие. Я не люблю материться, но придется, если не уйдешь сейчас же.

Я видел отчетливо, что Рифатов созрел до нужной температуры кипения. И перебарщивать не следовало, чтобы он не начал привыкать и остывать…

Глава восьмая.

Рядовой Константин Варламов

Когда волкодавы злятся

Эмир не ушел, а ускакал и, судя по звукам и мату, выскочив из башни, умудрился упасть, хотя место там было каменистое и не скользкое. А он даже свой портяночный флаг забыл захватить. Старший лейтенант взял флаг в руки, рассмотрел, хмыкнул:

— Точно… Похоже, портянка.

— Они такие портянки раненому, когда перевязку делали, привязывали пониже спины, — подсказал я. — Я в бинокль наблюдал. Бинтами приматывали.

Тицианов потрогал ткань двумя пальцами:

— Да, должна кровь впитывать.

Ладно. Все… По местам. Эмир у меня пол-литра комбатовского коньяка откушал. Сейчас, воодушевленный, в атаку своих орлов поведет. Может, надеется, что у меня еще фляжка есть. Скворечня, что там на улице было?

— Пленник. Привести его? А то замерзнет. Иностранец какой-то. Мне показалось, немец. По-русски не разговаривает.

— Приведи. Научим разговаривать. Куда он двигался?

— Под угол башни. Хотел взрывное устройство заложить.

— Серьезное устройство?

— С полтора кило тротила. Башню точно снесло бы вместе с нами.

Углы здесь, я заметил, кривоватые. Как еще стоят…

— Теперь понятно, откуда у эмира такая уверенность. Сопротивлялся немец?

— Не успел. Он полз, как запыхавшаяся гусеница. Только встать хотел, на четвереньках оказался, тут и я из-за угла выскочил, и сразу под основание челюсти башмаком. Отключил, связал, привел в сознание ацетоном вместо нашатырного спирта…

— Где ацетон взял?

— У него в рюкзаке и нашел. Целый флакончик. Я просто ему на нос полил, как живой водой. Сработало лучше нашатыря.